Девочка и ветер - Драган Мияилович

Из-за неоплаченных счетов оставшись без квартиры, он некоторое время перекантовался у знакомых, в основном, криминального толка. Но через пару дней они отказывали ему в жилье, поняв, что сделали ошибку. Без денег, зависимый от героина, он уничтожал их личные запасы. Мелкое воровство не могло возместить расходы, а на большое воровство он был неспособен. По-этому все старались от него как можно быстрее избавиться.

Где-то в глубине души Стефан понимал, что он не такой, как они, они были ему противны, он презирал их, но и без них не мог, прямо как в народной пословице: «Неурожайный год заставит и орла перезимовать с курами».

Наблюдая, как они веселятся и ведут разбитную жизнь на грани закона, как исчезают в пропасти и лабиринтах порока, кто от передозировки – под землей, а кто – в тюрьмах, он иногда чувствовал потребность соскочить и начать какое-нибудь нормальное дело неофициально, избегая налогов. Так же можно жить, разве нет?

В тот день он продал за три тысячи крон, хотя мог бы заработать намного больше, почти новый телевизор «Панасоник», который хранил у одного знакомого в подвале, и, купив два грамма героина и большую плитку молочного шоколада, появился перед квартирой Иваны.

Позвонил, терпеливо ожидая, когда она откроет.

Сначала послышался тихий шорох осторожных шагов, напоминающий по звуку полет летучей мыши, потом лучик света в глазке входной двери погас под ее изучающим взглядом, и послышался щелчок замка.

– Что тебе надо? – спросила она, постукивая пальцем по косяку.

– Ангелина у тебя?

– У мамы. Тут, напротив.

– Я пришел повидать вас.

– Меня ты уже повидал, если хочешь увидеть ее, иди к Марии.

Наступило минутное молчание.

– Можно мне войти? Хочу поговорить с тобой.

– Заходи!

Ивана подвинулась в сторону, пропуская его в квартиру. Сев за кухонный стол, он протянул ей шоколад:

– Это для малышки.

– Ну, что нового? Рассказывай.

– Много всего, – вздохнул Стефан. – Не знаю, с чего начать.

– Как твои жена и сын? Со мной тебе не понравилось.

– Я развелся с Эвелин год назад. Думаю, что они в порядке.

– Где ты живешь?

– Я остался без квартиры. Пустил пожить одних друзей, не мог им отказать, а они, наркоманы, наширяются и устраивают оргии. Соседи писали заявления в полицию, а я об этом не знал, вот такие дела. Да ладно, черт с ними. Я остался им должен квартплату за три месяца.

– И что будешь теперь делать?

– Пришел просить, чтобы ты временно меня приютила у себя, пока я не устроюсь.

– Но я не хочу иметь с тобою никаких отношений.

– Я тебя и не заставляю. Ты спи в спальне, а я – на диване в гостиной. Только до тех пор, пока я не устроюсь. Я буду платить тебе за жилье.

– Откуда у тебя деньги? Как ты собираешься мне платить?

Стефан выложил деньги на стол.

– Вот тебе наперед две тысячи. Согласна?

– Ладно, но только пока не устроишься, и чтобы недолго.

– Это надо отметить. Пойду куплю пиццу, а есть и сюрприз для тебя, – с видимым облегчением добавил Стефан и направился в ближайшую пиццерию.

– Купи и пиво! – крикнула ему вдогонку с балкона Ивана.

Оставшись одна, она решила, что временное пребывание Стефана здесь – лучшее для нее решение. Две тысячи крон именно сейчас, когда она осталась без ломаного гроша, а до двадцать восьмого, когда выплачивают социальную помощь, еще так далеко, то обстоятельство, что он здесь, казалось ей спасением.

«Отныне у меня будет защита, – раздумывала она, выставляя тарелки и стаканы на круглый кухонный стол, – мне не придется вздрагивать каждый раз, когда кто-нибудь позвонит во входную дверь. Всегда, когда стучит крышка почтового ящика, у меня стресс, а когда от голода, краду еду в супермаркетах, молюсь Богу, чтобы не застукали. Пусть сейчас это будет его заботой. Хотя бы временно».

Вернулся Стефан, неся пиво и огромную коробку, из которой волнами распространялся запах свежей пиццы. Запах еды защекотал ей ноздри, какое-то радостное тепло разлилось по животу. Тонкая корочка румяного, еще дымящегося коржа, украшенного мелко нарезанной ветчиной и шампиньонами, приглашала к пиршеству, и они навалились на еду.

– Гулять так гулять! Попробуешь?

Дрожащими пальцами он открыл перед ее глазами маленький сверток, внутри которого белел снежный кокаиновый порошок. Сначала она хотела сказать «нет», но, почувствовав резкий скачок адреналина и волну возбуждения, проникающую во все поры ее существа, повременила с ответом, наблюдая, как он неуверенными движениями пальцев открывает и второй сверток, предназначенный для нее. Желание попробовать еще раз, утонуть в блаженстве расслабления, забыть все, перейти из состояния бесцельных будней в тихую дремоту и блаженную нирвану, оказалось сильнее ее воли.

– Можно, – сказала она хрипловатым, будто чужим, голосом.

На стеклянной поверхности зеркала, принесенного из ванной, Стефан ножом сделал две белые полоски и начал втягивать в себя порошок.

В этот момент зазвонил мобильный телефон. Ивана посмотрела на номер, звонили из маминой квартиры. Ну почему именно сейчас? Как будто кто-то за ней шпионил. Ивана не ответила на звонок, а потом вообще отключила телефон.

– Кто это? – спросил Стефан.

– Наверное, Ангелина, – ответила Ивана и глубоко вдохнула порошок.

В тот вечер девочка еще неоднократно пыталась дозвониться, чтобы поговорить с матерью. Усыпляющий голос дежурного оператора настойчиво и однообразно повторял: «Абонент временно недоступен. Оставьте голосовое сообщение после сигнала».

На следующий день, где-то около полудня, держась за перила, Ангелина поднималась по крутым ступенькам к квартире матери, намереваясь проверить, вернулась ли домой Ивана. А та как раз проснулась и направилась в ванную. Синие тени под глазами и болезненная бледность красноречиво свидетельствовали о проведенной ночи. Услышав звонок и увидев в глазок Ангелину, Ивана отворила дверь и впустила ее в квартиру.

– Где ты была вчера вечером? – надув губки, с видимой сердитостью спросила Ангелина.

– Нигде. Я была дома.

– Неправда. Я тебе звонила много раз, а ты не отвечала.

– У меня разрядился телефон, поэтому я не слышала, – солгала Ивана, возвращаясь в ванную. – Я только приведу себя в порядок. А ты пока иди в свою комнату.

Заметив пару мужских ботинок, Ангелина на цыпочках прошла в гостиную. В пришельце, хотя он и отвернулся лицом к спинке дивана, она сразу узнала отца, которого не видела несколько месяцев. Худые волосатые ноги виднелись из-под одеяла, которое наполовину соскользнуло на пол.

– Папа пришел! Вы помирились? – радостно воскликнула девочка и бегом поспешила в ванную. Шум воды приглушил ее восторженный возглас, и Ивана ничего не услышала.