Сетевой - Екатерина Осянина

– О чем?

– Я утверждаю, – торжественно заявил домовой, – что он здесь появился не только из-за меня. Он за тебя волнуется, и ты его интересуешь. И он из кожи вон лезет, чтобы выяснить, кто я тебе и в каких мы отношениях. И не говори, что ты сама так не думаешь.

Я подумала. Да, он говорил, что я ему нравлюсь. Но я же умудренная опытом тетка, тертый калач, замужем вон побывала. Меня на такой мякине не проведешь. Внутренний голос, правда, голосом домового возражал, что проведешь, и еще как, особенно если я сама этого желаю.

Я вздохнула. Тролль оценил это как знак согласия и довольно потер ручки.

– Ну и что нам делать? – беспомощно спросила я.

– Да ничего. Держать оборону, – бодрился и храбрился Тролль.

Ох, мне бы его уверенность.

Я наконец заставила себя сделать что-то полезное: вымыла чашки, приняла душ, дочитала текст и отправила заказчице, запаролила оба компа, выключила их и легла спать, надеясь, что Тролль последует благоразумному совету и не полезет в интернет без моего ведома.

Мне долго не спалось, я прокручивала в голове весь этот насыщенный вечер. Когда я вспомнила, как провела рукой по волосам Алексея, по телу пробежала теплая волна. Обожаю это давно забытое ощущение – как будто электрический разряд, только приятный. Пришлось напомнить себе, что я совсем не знаю этого мужчину, который неизвестно зачем выяснил подробности моей жизни (надеюсь, не все), пробрался ко мне в квартиру и может быть как-то связан с какими-то «организациями». Это помогло.

Я не стала рассказывать Марине и ее мужу подробности этого интересного вечера. Утром, на свежую голову, все эти события показались мне скорее забавными, но я решила пока помалкивать обо всем даже с лучшей подругой.

Единственным существом, с которым я теперь могла быть предельно откровенной, был Тролль. Ирония судьбы. Именно он втянул меня во все эти дурацкие приключения, и я надеялась, что если последовать лешиному совету и затаиться, то все утихнет само собой. Я подумывала о том, чтобы удалить Закидонского со своего аккаунта, но как только я об этом заикнулась, Тролль развопился и разобиделся, как трудный подросток в самый разгар пубертата. Я взяла с него обещание, что, пока все окончательно не устаканится, он и пальцем не прикоснется к клавиатуре. Он нехотя дал мне такое обещание, но, помня о его коварстве и о том, что вообще-то у него нет пальцев, я не была уверена, что ему можно доверять, и каждые два-три дня потихоньку меняла пароль на обоих компах и на входе в игру.

Бегала я теперь по утрам укороченным маршрутом. Утро у меня начиналось довольно поздно, когда большинство нормального народу уже расползалось по своим офисам и начинало там распивать свои традиционные офисные чаи. Я выползала из своей квартиры, пробегала по легкому морозцу примерно половину своего прежнего маршрута, затем с удовольствием врывалась обратно в свое уютное теплое гнездышко, ныряла в душ и, чувствуя себя проснувшейся, свежей и юной, варила себе свой утренний кофе и даже иногда, когда не ленилась, жарила омлет.

Сменить замок я так и не удосужилась. Тролль обещал бдить и, если пожалуют снова нежданные гости, приготовить мне целый штабель спящих красавчиков. Он не шутил, и я была уверена, что к обороне нашего с ним жилища он относится даже с преувеличенной ответственностью. А с его-то возможностями я даже представить боялась, во что это может вылиться.

Сосед с сайта знакомств больше не делал попыток сблизиться, чему я, если честно, была только рада.

Алексей тоже не объявлялся. В игру я выходить боялась, а другого способа связи с ним у меня не было. Я не была уверена, что эта связь вообще мне нужна, я надеялась, что со временем у меня сотрутся воспоминания о том, как я провела рукой по его груди во время нашего танца и как я касалась его щеки, когда мы шептались про этого дурацкого Закидонского.

Но какая-то упрямая часть меня заботливо хранила эти воспоминания, иногда доставала их из глубин памяти и бережно рассматривала, как старые, медленно выцветающие фотоснимки.