Венгерский рассказ - Клара Бихари

— Я ждала тебя, — сказала она.

— Две недели? — спросил Чер.

— Две недели изо дня в день, — ответила женщина.

— По крайней мере узнаешь, каков я… Не пожалеешь, — проговорил Чер.

Впервые о том, какой он, сказала ему Маргит. Она и потом повторяла это, даже выйдя замуж за Менюша Кисела. И когда он вспомнил о Маргит, ему расхотелось оставаться с женой Котуна.

Но ночь уже совсем опустилась за землю, пришлось ему заночевать в доме Котуна. Утром Чер позвонил по телефону Маргит. Он выждал, пока останется один в конторе сельсовета, и набрал номер.

— Ты можешь сказать мужу, — спросил он Маргит, — что я хочу быть здесь председателем?

— Конечно, — ответила Маргит. — Конечно.

Верхом на лошади он приехал на берег канала. Еще издали увидел, что канавокопатель, взятый в соседнем госхозе — те прервали известкование и одолжили машину кооперативу, — бездействует. Янко Фодор болтал с водителем машины, опершись о колесо и покуривая сигарету. Еще издали Чер крикнул им:

— Почему не работаете?

Ему не ответили.

Люди сидели на откосе дамбы. Стояла ранняя весна. Земля была еще сырая, но они сидели на откосе дамбы.

— Почему не работаете?

Арон Плос ответил:

— Неохота.

Впрочем, они даже не взглянули на Ласло Чера. Все слушали Матяша Фодора, уставившись ему в рот.

— Я это все не так себе представляю, — говорил Фодор. — Давно пора было парники подготовить, но что поделаешь, раз женщины не идут. Но вот коли я сделаю, что задумал… Есть у меня пять семей родни да друзей человек пятнадцать, на всякую работу толковый человек из своих найдется. Я все подсчитал.

Ласло Чера охватил гнев.

— Саботируете?

Рядом лежали лопаты, заступы, которыми подравнивали канаву.

— Надо за инструментом сходить, — объяснил старый тирпак, — но им говори не говори, все зря!

Он был бригадиром.

— Пока инструмент принесут, — вставил Плос, — вечер наступит. Завтра утром успеем.

— Не можем мы ждать. Кто сходит? — спросил Чер.

— И не здесь вовсе, а поближе надо было начинать, — сказал Марцелл Котун. — Все равно в этом году нам не сделать оба берега…

— Договорились ведь, что здесь начнем, — перебил старый тирпак. — Зачем снова об этом говорить?

— А вы только и поддакиваете ему, — Арон Плос кивнул на сидевшего на коне Чера.

Тот придвинулся к ним.

— Вам не нравится, что я председатель?

— Другой бы больше подошел.

— Кто?

— Хотя бы Маркуш, который вам поддакивает.

— И я бы не лучше был, — вмешался старый тирпак, — нечего огонь раздувать. На председательский пост молодой нужен.

Признаться, Ласло Чер думал, что именно старик огонь и раздувает. Он посмотрел на него, на его сутулую спину и почувствовал, что старик чем-то ему дорог.

— Вот лошадь, — сказал он. — Кто съездит за инструментом?

Никто не двинулся.

— Я верхом не умею, — сказал Маркуш.

Кровь бросилась в лицо Ласло Черу.

— Так и будете сидеть? — спросил он. — Ждать, пока лень заест?

Маркуш взял лопату и отправился к канаве.

— А если нет машины? — набросился на них Чер. — Руками нельзя копать? Заступом, лопатой нельзя?

Он взмахнул ореховым прутом.

— А ну пошли работать!

Маркуш начал подравнивать канаву, остальные глядели на него, попыхивая трубками.

— Не понимаете, когда с вами по-хорошему?! — резко сказал Чер.

«Всегда так, — думал он, — им хоть царство небесное пообещай, все равно от лени с места не двинутся. В прошлом году набили закрома, а теперь и в ус не дуют. Прав Матяш Фодор, давно пора парники отстроить, через три недели уже черенки да рассаду сажать можно будет, а сажать некуда».

— Ну?! — прикрикнул Чер еще раз.

Они даже не шевельнулись.

Ласло Чер стегнул коня и направил его прямо на людей. Из горла с шипением вырвалось:

— Не понимаете, когда по-хорошему?

Арон Плос вскрикнул.

Услышав его крик, Маркуш выпрямился. Конь, заржав, вскинул морду, в испуге попятился: Ласло Чер увидел, как на тыльной стороне левой ладони Плоса обозначился след копыта и выступила кровь. Большой некрасивый человек заплакал.

— Брось, брось реветь, не стоит того, — мрачно утешали его остальные.

Котун оторвал кусок своей рубахи.

— Работать, — тихо сказал Чер.

Люди подняли лопаты и пошли следом за Маркушем.

Арона Плоса Чер сам отвел к врачу. Врач сделал все, что полагалось, но Ласло Чер не находил покоя. Он впился зубами в кулак: «Почему я такой невезучий?»

К вечеру приехал Менюш Кисел и долго молча сидел с ним в конторе.

— Офицером тебя хотели сделать, ведь правда? — заговорил он наконец. — А ты приказ отказался выполнить.

— Плохой был тот приказ, — ответил Чер.

— Полицейским тебя поставили, верно?

— Верно.

— А ты закатил оплеуху капитану.

— Мягкотелый червяк он, а не капитан, — заметил Чер.

— Я предложил тебя в председатели, — жестко продолжал Кисел. — Некрасиво это — своего родственника к власти приставлять. Теперь мне придется поставить о тебе вопрос в уездном комитете, понял?

«Хочу райский сад, — думал Ласло Чер, — неужели не найдется никого, кто бы понял меня? Не хотят они все летать, даже Кисел, все по грязи ползают, и как же мне их заставить полететь?»

Все же вечером по совету уездного секретаря Ласло Чер пошел к старому тирпаку. Он брел по хуторским тропинкам, и его вдруг охватил страх, он никогда еще не испытывал такого страха. «Я очень одинок, — думал он, — и до сих пор не знал, как страшно быть одному».

— Я хочу людям добра, — сказал он старому тирпаку.

— Знаю, — ответил Маркуш.

— Хочу, чтобы мы разбогатели.

— Я это знаю; — сказал старик.

— Чтобы по-царски зажили на своей земле.

Старый тирпак кивал головой.

— Осенью на холмах хочу посадить сто хольдов плодовых деревьев, яблонь «джонатан». Хочу сад заложить, почему же люди меня не понимают? Вы-то понимаете?

— Я понимаю.

— Разве это дело, что бригады каждый день только к десяти часам собираются? А с петухами уже по домам. Я от злости чуть не лопаюсь.

— Хутора больно далеко, — сказал старик.

Тэри принесла вина. Ласло Чер поднял голову и снова увидел большие черные глаза.

— Я одинок, — произнес Чер. — Люди все ругают меня, а ведь я хочу им добра.

— Никогда я не ругал тебя, — возразил Маркуш.

— Я хотел, чтобы вы были при мне, — сказал Чер. — Всегда были бы рядом. Большие дела мы своротили бы… Тогда, может, и остальные к нам придут.

Маркуш, глядя в сторону, сказал:

— Я уже стар.

— Вы будете моим заместителем.

— Устал я, сынок.

— И вы против меня?

Старый тирпак чокнулся с ним.

— Я-то понимаю, что ты здесь хочешь новый