Хранитель лаванды - Фиона Макинтош

— Как поживаете, сэр?

— Спасибо, превосходно. Меня не подбили ночью — и вот я здесь и вижу тебя. Можно ли мечтать о большем?

Лизетта улыбнулась еще шире.

— Что вам принести, сэр?

— О, зови меня просто Джек, ладно? У тебя такой милый французский акцент. Хотелось бы услышать, как ты произнесешь мое имя.

— Нам это не позволено, — промолвила Лизетта, невольно косясь в сторону мисс Маплтон — та словно обладала радаром, настроенным на официанток, которые кокетничали с посетителями.

— Понимаю. Мне тоже приходится подчиняться правилам… Ладно, Лизетта, пожалуйста, чаю и кусочек кекса — какой посоветуешь.

Девушка знала: он нарочно тянет время, чтобы она подольше постояла рядом с ним. И была только рада подыграть.

— По-моему, «Викторию» покрыли глазурью всего несколько часов назад. Сливок, конечно, не достанешь, но с клубничным вареньем и сливочным кремом тоже получается очень вкусно. Пожалуй, одного кусочка будет маловато.

Летчик широко улыбнулся.

— Тогда, пожалуйста, мне порцию вот этого самого.

— Что-нибудь еще, сэр?

— В общем, да. — Он подался вперед. — Можно сводить тебя куда-нибудь сегодня вечером?

Лизетта выпрямилась и бросила быстрый взгляд на мисс Маплтон.

— Я… нет, сэр, никак не могу, прошу прощения.

— Встречаешься с кем-то? — с убитым видом спросил Джек.

— Нет.

— Тогда разреши сводить тебя на танцы. Ну пожалуйста! Я так хочу увидеть, как эти дивные волосы спадают на плечи. Скажи «да»! Завтра вечером у меня снова боевой вылет.

— Вы приглашали меня уже три раза. Не устали от постоянных отказов? — в ее голосе не было ни тени строгости.

— Нет, — засмеялся он. — И не устану, Лизетта. Никогда. Так и буду задавать все тот же вопрос. Наверное, я влюблен. Как ты думаешь?

— Вы же меня совсем не знаете.

— А это важно? Возможно, завтра мы все умрем. — Лицо его потухло. — Прости, я тебя пугаю. Разреши мне тебя куда-нибудь сводить. — Джек поглядел куда-то поверх плеча девушки. — Ага, ты спасена. Беги-ка скорее за чаем, грядет начальство.

Вернувшись через несколько минут с заказом, Лизетта обнаружила, что настроение летчика совершенно переменилось. Он сидел, уныло сгорбившись, понурый и потерянный. А ведь он, наверное, прав. Что терять в эти странные времена, в которые им привелось жить?

— Меня заверили, что кекс вкуснейший, — с улыбкой промолвила она.

— Спасибо.

— Простите, если я показалась вам грубой…

— Нет-нет… не надо, не извиняйся. Я вел себя как осел. Обещаю, что больше тебя не потревожу.

— Какая жалость! А я как раз хотела сказать, что сегодня-то я не могу с вами пойти, но если вы пригласите меня попозже на этой неделе, непременно скажу «да».

Джек раскрыл рот от изумления.

— Правда?

Лизетта засмеялась.

— Да, bien sûr, — заверила она, стараясь подбавить побольше акцента.

Летчик просиял.

— Ты озарила мой день!.. Увидимся в четверг?

— A bientôt, Джек, — кивнула она.

Джек прижал руку к сердцу с таким видом, точно от этих слов у него камень с души упал. Лизетта и сама удивилась тому, как легко стало у нее на душе. Когда же она целовалась в последний раз?..

На следующий день мистер Коллинз нанес визит в «Лайонс-корнер-хауз», после чего Лизетту призвали в кабинет мисс Маплтон. Выяснилось, что последний рабочий день у нее будет в пятницу, после чего она отправляется на восьминедельные курсы подготовки при УСО. В Суррее. Надо собрать самое необходимое, а в девять утра субботы сотрудник УСО заберет ее прямо из квартиры.

Неделя тянулась мучительно медленно. В Лизетте все сильней разгоралось нетерпение, приправленное сознанием, что в четверг они с летчиком идут на танцы. Маленькую сумку в дорогу она собрала еще в среду и поставила до субботы стоять у двери. Пока же все шло своим чередом, невзирая ни на какую манящую новую жизнь.

Придя на работу в четверг утром, Лизетта надела форменную одежду и аккуратно повесила на плечики красивое платье, которое взяла в честь вечерних танцев. Она думала, не надеть ли еще и туфельки на каблуках, но таскать надо было слишком много, а ее летчику она нравится и в самом простом наряде. Сегодняшнее свидание с Джеком казалось символичным — почти как празднование в честь начала новой жизни.

За стеклянными прилавками выстроились подносы с тортами и кексами, распахнулись двери. Нынешнее утро в Лондоне выдалось на удивление тихим, без жуткого воя сирен.

В первой волне посетителей Джека не было, хотя народа хватало, так что Лизетта не успела озадачиться его отсутствием. В начале двенадцатого в общей толпе сверкнула синяя форма, и Лизетта улыбнулась, но тут же осознала, что это не Джек, а какой-то другой военный, не сводящий с нее пристального взглядя. Девушка исполнительно подошла к его столику.

— Здравствуйте. Вы из друзей Джека, да? Я вас узнала.

Он кивнул и улыбнулся — однако улыбка вышла натужной, без тепла.

— Верно. Лейтенант воздушного флота Эндрю Фелпс, — представился он, протягивая руку. — Джек много о вас рассказывал. Такое впечатление, что я знаю вас очень давно.

Лизетта покачала головой.

— Джек и сам едва меня знает, — сказала она, заливаясь густым румянцем.

— Он вас любил, — возразил Фелпс. Лицо его омрачилось, в глазах появился гнев. — Простите. Не следовало это говорить.

Лизетта не знала, как реагировать — такой несчастный вид был у лейтенанта.

— Принести вам чаю?

— Нет, не надо. — Он облизнул губы. — Я пришел… кое-что вам сказать.

Лизетта насторожилась.

— Про мое свидание с Джеком, да? Если он не может сегодня, ничего страшного…

— Послушайте… Джека вчера сбили, над Германией.

Сбили. Ей пришлось повторить эти слова про себя… Она с трудом сглотнула.

— Он катапультировался?

Лизетта представила Джека военнопленным. Что ж, могло быть и хуже.

Фелпс покачал головой.

— Рейд был большой. Более шестидесяти бомбардировщиков. А мы с Джеком в команде наведения. Летим чуть впереди «Ланкастеров» и помечаем объекты зажигательными бомбами. Вы, верно, видели репортаж в новостях «Пате-журнала».

— Да, — согласилась она, вспоминая молодого красавца с солнечной улыбкой и глазами, подобными морю. — Вы все ужасно смелые.

— Зенитки палили со всех сторон. В его «Москито» угодили прямым попаданием. Самолет взорвался и, вспыхнув ярким пламенем, рухнул вниз. Парашюта я не видел. У Джека не было ни малейшего шанса.