Суматоха в Белом доме - Кристофер Тейлор Бакли

Какие еще чудовищные сюрпризы поджидают меня сегодня, думал я. Неожиданно Южная лужайка вместо ухоженной и зеленой стала высохшей и блеклой.

Я проверил расписание президента. Ланч с Жаком Кусто. Совещание с ближайшим окружением – с двух до трех. (Эвфемизм, подразумевавший Ллеланда.) Сенаторы Доул, Хиллс, Гарн – с трех до трех тридцати. (Еще один малоэффективный проект «воссоединения» за чашкой кофе.)

Комиссия по задачам инфраструктуры – с трех тридцати пяти до трех сорока. С трех сорока до трех пятидесяти – Комиссия по подготовке перехода в новое тысячелетие. Совет национальной безопасности – с четырех до четырех пятнадцати. Это будет долго. С четырех тридцати до четырех сорока пяти – Федеральная резервная система. С четырех пятидесяти до четырех пятидесяти двух – фотосъемки, мисс Коннектикут. Что-то слишком много фотографий с королевами красоты в последнее время. С пяти до пяти тридцати – свободно. С пяти тридцати до пяти сорока пяти – Кутядиков, посол Советского Союза. В шесть ноль-ноль отъезд на прием, который устраивает Организация африканского единства, в шесть тридцать – возвращение в резиденцию.

Жуткое расписание. Ничего удивительного, что он не может сосредоточиться. Меня, скорее всего, он примет между мисс Коннектикут и советским послом. Нам надо многое обсудить. Может быть, он отменит посла – это приятнее, чем отменять мисс Коннектикут. Он ведь ценитель женщин.

Позвонила Барбара и сообщила, что со мной хочет поговорить политический обозреватель «Пост» Питер Нельсон.

– Что ему надо?

– Он хочет удостовериться в вашей отставке.

– Что?

Не веря собственным ушам, я попросил соединить меня с Питером.

– Питер! Что за чепуху тут городит моя секретарша? – прикинулся я удивленным.

Он ответил, что два «высокопоставленных» источника из Западного крыла уже сообщили, что президент принял мою отставку.

– Ну, мне неизвестны ваши источники. Однако я не собираюсь комментировать всякую небывальщину.

– Вы подтверждаете, что перешли в штат сотрудников миссис Такер?

– Прошу прощения?

– Вы переходите в контору первой леди?

– Первой леди?..

У меня перехватило дыхание. Когда я пришел в себя, то попросил журналиста впредь обращаться за информацией к мистеру Фили.

– Значит, я записываю, что вы не отрицаете и не подтверждаете?

– Послушайте, Питер, – едва сдерживаясь, проговорил я, – мне больше нечего вам сообщить. Вы ведь не собираетесь ловить меня на слове?

Я немедленно позвонил Фили и спросил, что происходит.

– Ага, – тоскливо произнес он. – Я слышал.

– Но ведь я отослал прошение всего час назад. Отставка еще не принята.

– Думаю, что принята.

– Неслыханно.

Фили постарался утешить меня, но у него были свои проблемы.

– Послушайте, я еще позвоню вам. Он только что наложил вето на проект Б-1Б, и там черт знает что творится.

Я все еще шипел что-то, когда зажегся зеленый огонек, и мне даже не пришло в голову отключиться от Фили.

– Что?

– Герб, дружище.

Это был президент.

– Да, здравствуйте, сэр.

– Приятно слышать ваш голос.

– Ну да, мне тоже приятно слышать ваш голос, сэр.

– Как у вас дела?

– Отлично, господин президент.

– Ну, и хорошо. Наверное, как всегда, очень заняты?

– Н-да, в общем…

– А я был очень занят.

– Понимаю…

– Как получилось, что мы больше не видимся?

– Да вот…

– Я соскучился, Герб.

– Я тоже, господин президент.

– Мне, правда, будет не хватать вас.

– Но…

– Я понимаю, Герб, здесь убийственный прессинг.

– Ничего, сэр.

– Конечно, жаль, что вы возвращаетесь в Айдахо. – Президент откашлялся. – Но ведь это не очень далеко. Не хочу, чтобы вы исчезли. Сообщайте о себе.

Я сказал, что постараюсь.

– И еще, Герб.

– Сэр?

– Не могу вам передать, что переживает Джесси. Как будто мир перевернулся.

– Господин президент, мне кажется, нам есть, о чем поговорить.

– Милости просим в любое время. Но сейчас мне пора уезжать. Не поверите, какой у меня напряженный график.

– Верю. Как насчет пяти часов? У вас окно между мисс Коннектикут и послом Кутядиковым.

– Я точно не знаю. Такие подробности, Герб, мне неизвестны. Справьтесь у тех, кто составляет график. Знаете, тут черт-те что творится после вашего ухода. Как дела комиссии?

– Какой комиссии?

– Ладно. Мне все-таки пора. Еще поговорим.

Наверное, я еще целую минуту не отрывал трубку от уха. Потом пришла Барбара. В голове у меня звенело.

Она стала перекладывать бумаги на столе.

– Барбара, я состоял в какой-нибудь комиссии последние два месяца?

– Нет, сэр.

– Вы уверены?

– Конечно.

– Точно ни в какой? По СПИДу? По фермерам, выращивающим цитрусовые?

– Нет, сэр. Это было в прошлом году.

– Тогда принесите чаю и соедините меня с мистером Ллеландом.

Сразу после трех Ллеланд перезвонил мне.

– Отличные новости, Герб. Президент доволен.

У меня не было настроения терпеть его покровительственный тон.

– У меня не то настроение, чтобы терпеть ваш покровительственный тон, – сказал я. – Это ваших рук дело.

– Нет-нет, старина.

– Оставьте вашего «старину» при себе. Я не учился в Гарварде.

Ему показалось это забавным.

– Неважно. Зачем вы это сделали? Впрочем, один раз вы уже соскочили.

– Вот уж не думал, что согласие принять должность управляющего делами первой леди можно трактовать как предательство.

– Что-что?

– Я думал, вы будете благодарны.

– Не пичкайте меня вашими слоганами!

Я с трудом сдерживал себя.

– Посмотрите на ваше назначение иначе. Мы будем равноправными коллегами.

– Насколько я понимаю, вам это нравится.

– В моей работе мне нравится возможность служить президенту.

– Только этого не хватало! – вскричал я.

Как же я не подумал, что он будет записывать наш разговор? Но это странным образом вдохновило меня.