Куда боятся ступить ангелы - Эдвард Форстер

Он последовал за ней в столовую и прикрыл за собой дверь.

- Понимаете, - начала она, - Генриетта ничего не знает.

- Я знаю не больше ее. Его нет дома.

- При чем тут это?

Он наградил ее иронической усмешкой. Парирует она находчиво, как он уже говорил это раньше.

- Его нет дома. Я так же несведущ, как и Генриетта.

- Что вы имеете в виду? Пожалуйста, мистер Герритон, прошу вас, не будьте так загадочны, сейчас не время. Генриетта может спу­ститься в любой момент, а мы не решили, что ей говорить. В Состоне - другое дело, там мы притворялись приличий ради. Но здесь мы должны объясниться начистоту, и, мне кажется, в вашей честности я могу быть уверена. Иначе мы так и будем ходить вокруг да около.

- Что ж, давайте объяснимся начистоту. - Филип принялся расха­живать по комнате. - Позвольте для начала задать вам вопрос. В ка­кой роли приехали вы в Монтериано: как шпионка или как преда­тельница?

- Как шпионка! - не колеблясь, ответила она. Она стояла у не­большого готического окна (некогда отель был дворцом) и водила пальцем по оконным переплетам, словно именно на ощупь они бы­ли прекрасны и необыкновенны. - Как шпионка, - повторила она, ибо Филип, не ожидавший так легко вырвать признание, в растерян­ности молчал. - Ваша мать с самого начала вела себя бесчестно. Ре­бенок ей совершенно не нужен, и в этом еще нет ничего дурного. Но она чересчур горда, чтобы позволить мне взять его. Она сделала все, чтобы из идеи увезти ребенка ничего не вышло, от вас она кое-что утаила, Генриетте ничего не сказала, обманывала всех и на словах, и на деле. Я больше ей не доверяю. Потому-то я и приехала сюда од­на, через всю Европу, никому не сказав ни слова. Отец думает, что я в Нормандии. Приехала, чтобы шпионить за миссис Герритон. Не будем пререкаться! - остановила она Филипа, который почти маши­нально принялся обвинять ее в дерзости. - Если вы здесь для того, чтобы получить ребенка, я вам помогу. Если для того, чтобы не по­лучить, я добуду его для себя.

- Я не надеюсь, что вы мне поверите, - промямлил Филип, - но, уверяю вас, мы здесь для того, чтобы забрать ребенка, чего бы он нам ни стоил. Моя мать позволила нам заплатить, сколько спросят. Я дол­жен следовать ее инструкциям. Думаю, что вы одобрите их, ведь фак­тически вы их продиктовали. Я лично их не одобряю. Они нелепы.

Она равнодушно кивнула. Что он скажет, ей было безразлично, главное - чтобы ребенка забрали из Монтериано.

- Генриетта выполняет те же инструкции, - продолжал он. - Но она одобряет их и не знает, что они ваши. Думаю, мисс Эббот, вам лучше взять на себя руководство спасательной экспедицией. Я про­сил у синьора Кареллы свидания завтра утром. Вы не против?

Она снова кивнула.

- Могу я поинтересоваться подробностями вашей с ним встречи? Они могут мне пригодиться.

Он сказал это на всякий случай. К его великой радости, она вдруг сложила оружие. Рука, гладившая резные переплеты окна, соскольз­нула вниз. Лицо покраснело, и не только оттого, что его освещало за­катное солнце.

- Моей встречи? Откуда вы узнали?

- От Перфетты, если это вас интересует.

- Кто такая Перфетта?

- Женщина, которая вас впустила.

- Впустила куда?

- В дом синьора Кареллы.

- Мистер Герритон! - воскликнула она. - Как вы могли ей пове­рить? Неужели я, по-вашему, могла войти в дом этого человека по­сле того, что произошло? Странное у вас представление о том, что приличествует леди. Вы, я слыхала, заставляли Генриетту пойти к нему. Она правильно сделала, что отказалась. Полтора года назад я, возможно, и пошла бы туда, но теперь я, смею думать, научена опы­том и умею себя вести.

Филип начал постигать следующее: существуют две мисс Эббот: одна - способная проделать самостоятельно путь в Монтериано, и другая, которая не может войти в дом Джино, хотя приехала специально с этой целью. Открытие позабавило его. Которая же отзовется на его следующий выпад?

- Очевидно, я неправильно понял Перфетту. Так где же состоя­лось свидание?

- Не свидание, нет. Случайная встреча. Простите, я действитель­но хотела предоставить вам первому увидеть его. Вы сами виноваты. Опоздали на день, хотя должны были прибыть вчера. Я же приехала вчера и, не найдя вас, отправилась на Скалу - знаете, там вас пропу­скают через садик, дальше лестница ведет на полуразрушенную башню, и вы оказываетесь над всеми другими башнями, над равни­ной и остальными холмами?

- Еще бы мне не знать Скалу! Я же вам про нее и рассказывал.

- Так вот. Я пошла туда полюбоваться закатом. Больше мне де­лать было нечего. В саду я увидела его. Оказывается, садик принад­лежит его другу.

- И вы поговорили.

- Я чувствовала себя очень неловко. Но пришлось разговаривать, он вынудил меня к этому. Видите ли, он решил, что я приехала как туристка. Он и сейчас еще так думает. Он говорил со мной любезно, и я почла за лучшее быть тоже вежливой.

- О чем же вы беседовали?

- О погоде - говорят, завтра к вечеру ожидается дождь, - о дру­гих городах, об Англии, обо мне, немножко о вас, и, представьте, он сам заговорил о Лилии. Совершенно отвратительная сцена. Притво­рялся, будто любил ее. Предлагал показать ее могилу - могилу жен­щины, которую убил!

- Дорогая мисс Эббот, он не убийца. Недавно я пытался втолко­вать то же самое Генриетте. Когда вы узнаете итальянцев, как знаю их я, то поймете, что он был совершенно искренен. Итальянцы обо­жают мелодраму, смерть и любовь для них - явления театральные. Не сомневаюсь, что он убедил себя в том, что вел и ведет себя безу­коризненно - и как муж, и как вдовец.

- Возможно, вы и правы, - согласилась мисс Эббот: впервые сло­ва его произвели на нее впечатление. - Когда я попробовала, так ска­зать, закинуть удочку, намекнуть, что он вел себя не совсем так, как надо... ничего не получилось. Словом, он меня не понял или не по­желал понять.

Представив себе, как мисс Эббот наставляет Джино на вершине горы в духе благотворительницы прихода, Филип рассмеялся. Наст­роение у него заметно поднималось.

- Генриетта бы заявила, что у Джино нет чувства греха.

- Боюсь, что Генриетта права.

- В таком случае не означает ли это, что он безгрешен?

Не в характере мисс Эббот было поощрять легкомыслие.

- Мне достаточно знать, что он сделал, - возразила она. - Меня не интересует, что он говорит и что думает.

Ее прямолинейность заставила Филипа улыбнуться.

- Однако что же он сказал про меня? Небезынтересно бы услы­шать. Готовит он мне восторженный прием?

- Нет, нет, я не говорила ему, что вы с Генриеттой приезжаете. Ес­ли пожелаете, можете застать его врасплох. Он просто спросил про вас и пожалел, что так грубо обошелся с вами полтора года назад.