Чего вы хотите? - Роман Сенчин

Москва жила как обычно, и не верилось, совсем не верилось, что близка катастрофа.

Взрослые выдумывают всякое. Скучно им просто так жить, что ли, без волнений и страхов? А может, свои разные неудачи оправдывают тем, что скоро всё рухнет. Горечь несбывшихся надежд… У мамы с папой наверняка не всё удается…

Легла, открыла ноутбук, вошла на свою страничку «ВКонтакте». Вспомнила, что так и не написала Алине ответ. Сейчас тем более не может написать… Копаться в фотках, роликах, сообщениях не хотелось. Что-то противно даже…

Разговор с родителями не выходил из головы. Набрала в «Википедии» «Промышленность в России» и сразу наткнулась на такое: «По итогам первого квартала 2010 года по темпам роста промышленного производства (5,8 %) Россия вышла на 2-е место среди стран «Большой восьмерки», уступив только Японии».

Эти слова обожгли, словно она поймала папу на лжи… Но ведь это цифры почти двухлетней давности… Хотя с тех пор вряд ли сильно что-то изменилось…

Тут же были и графики. И почти на всех одинаковое: в 1991 году высокий уровень, потом почти вертикальный спуск до 1998 года, а дальше – подъем. Пик подъема – 2007, потом некоторый спад. Но это, наверно, из-за того мирового кризиса… А по производству автомобилей, гражданских вертолетов, пищевых продуктов, электричества синяя полоска бодро поднималась к самому верху шкалы.

И так хотелось взять ноутбук и пойти к папе, сказать, что он неправ, показать… Может, папа действительно ошибается? Слушает там это свое «Эхо Москвы», всякие старые депрессивные песни, и не знает правды. И еще пишет в своих книгах про это – неправду выдает за правду.

Но глупо прямо сейчас идти и показывать. Просто прогонят обратно: «Спать! Утром в школу! Завтра обсудим». Да и ладно… Нет, надо запомнить и потом, при случае, сказать.

Закрыла «Википедию» и заставила себя думать о хорошем. О чем?.. О лете, море.

Три раза они были в Евпатории. Там Даша впервые увидела море… Разговоры о том, чтобы летом съездить на юг, Даша слышала с детства. Но то не было денег, то не знали, где там остановиться, и пока решали, скопленная сумма растворялась на неотложное. По путевкам ехать – очень дорого. Потом один знакомый писатель родителей, из Петербурга, рассказал, что купил квартиру в Абхазии, и пригласил к себе туда, но мама отказалась: «Не хочу я к этим, я на них и тут насмотрелась». – «Но в Сочи я вас везти не могу», – сказал папа, и поездка в очередной раз отменилась… На следующее лето появился другой знакомый, имеющий домик под Евпаторией. «Приезжайте на пару неделек». Они собрались и поехали.

Уже в Крыму к ним подсела женщина, стала уговаривать снять квартиру в самом городе. Цену назвала какую-то смешную, пляжи расписала, что лучше не придумаешь. Папа отказался – как потом выяснилось, боялся, что это мошенница, но мама настояла попробовать: «Посмотрим. В принципе, чем мы рискуем?»

Квартира действительно оказалась хорошей – две комнаты, все условия, от пляжа в десяти минутах медленным шагом. Родители сняли ее на десять дней… На следующий год поехали туда же, и затем еще раз, а теперь вот папа предложил Феодосию.

Надо глянуть, что там в Феодосии. Вернулась в «Википедию»… Так, на другой стороне Крыма… Климат… Генуэзский период… Османский период… В составе Российской империи… Революция и Гражданская война… Великая Отечественная… Нет, зачем сейчас это?.. Подвигала пальцем по тачпаду, ничего интересного не нашла. Открыла картинки.

Да, красиво. Набережная, музей Айвазовского, дача Стамболи… Стала искать, кто этот Стамболи, и наткнулась на текст:

«…Всех, кто в Феодосии явился добровольно, арестовывали и под конвоем доставляли в Виленские и Крымские казармы и на дачу Стамболи. В них одновременно содержалось до 500 пленных. Каждую ночь по команде «Рота! Смирно!» комендант будил заключенных и зачитывал списки приговоренных к расстрелу… Тела убитых сбрасывались в старые генуэзские колодцы. Когда колодцы заполнились, приговоренных выводили за пределы казарм, вели к угольным копям, там заставляли рыть могилы и с наступлением темноты расстреливали… Казни проводились и на мысе Святого Ильи и за городским кладбищем, где расстреливались пачками из пулеметов. Известны случаи, когда людей связывали колючей проволокой и топили за Чумной горой в море».

– И я должна там купаться?! – вырвалось у Даши; она в ужасе захлопнула ноутбук.

– Что? – тут же из спальни мамин голос.

– Нет, так…

– Засыпай, пожалуйста. Одиннадцатый час.

Полежала, повторяя про себя: «Не поеду ни в какую Феодосию… Не поеду… Лучше тогда опять в Евпаторию…» А что там было в Евпатории?.. Видела памятник жертвам каким-то. Может, и там то же…

Прикрывшись одеялом, чтобы мама не увидела через окно отсвет экрана, набрала в «Яндексе» «Евпатория казни». И тут же выскочила ссылка: «Красный террор в Евпатории». Нажала.

«Вечером 14 января 1918 года на взморье вблизи Евпатории показались два военных судна – «Румыния» и «Трувор»… За три-четыре дня было арестовано свыше 800 человек. Обращение с арестованными было наглое, грубое, над ними издевались и первый день им ничего не давали есть… Казни происходили так: лиц, приговоренных к расстрелу, выводили на верхнюю палубу и там, после издевательств, пристреливали, а затем бросали за борт. Бросали массами и живых… К ногам привязывали «колосники»… Со слов очевидца, картина этих зверств была такова: перед казнью по распоряжению судебной комиссии к открытому люку подходили матросы и по фамилии вызывали на палубу жертву. Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали одежду, связывали веревками руки и ноги, а затем отрезали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки… Казни продолжались целую ночь, и на каждую уходило 15–20 минут».

– Звони сестре! – необыкновенно взволнованный голос папы. – В Туве сильное землетрясение!

– Да ты что… Господи-и!.. Сколько баллов?

– Ничего не известно. «Рейтер» сообщил… Наши молчат… Даже в Красноярске трясло… Пытаюсь родителям дозвониться, у них печка, фундамент слабый… Алло! – почти закричал папа. – Алло, мам!.. Мама, как у вас?.. Печка цела?

– Ира! Ира-а! – закричала и мама. – Дорогая, вы живы? Ира, говори…

И от всех этих ужасов, прочитанных, услышанных, готовых произойти, Даша стала толчками, будто ее запихивали, проваливаться в сон. В тяжелую, тесную, но спасительную черноту.