Блудная дочь - Джеффри Арчер

— Какое же, мисс Аллен?

— Мальчики выигрывали главные стипендии в Лиге плюща хотя бы раз. В Принстоне даже три раза. Но вот девочки за четверть века ни разу не выигрывали стипендию Джеймса Адамса Вулсона по классической литературе в Редклиф-колледже. Я хочу внести твоё имя в список соискателей этой стипендии. Если ты её выиграешь, моя задача будет выполнена.

— Я бы попыталась, — сказала Флорентина, — но мои оценки в последнее время…

— Это так, — подтвердила директор, — но, как однажды миссис Черчилль заметила Уинстону, когда он неожиданно проиграл выборы: «Может быть, это благо, только замаскированное».

В тот вечер Флорентина изучила анкету соискателя премии Джеймса Адама Вулсона. Стипендию могла получить любая девушка в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. В том году её вручали 1 июля. Экзаменов было три: латынь, греческий и современная политика.

Все следующие недели Флорентина до завтрака говорила с мисс Тредголд только на латыни или по-гречески, на каждый уикенд она получала от мисс Аллен три темы по современному положению и к понедельнику должна была написать ответы. По мере приближения дня экзаменов Флорентина вдруг поняла, что вся школа болеет за неё. Она вечерами читала Цицерона, Вергилия, Платона и Аристотеля, а каждое утро после завтрака писала пятьсот слов на такие темы, как двадцать вторая поправка к Конституции, важность влияния президента Трумэна на Конгресс во время войны в Корее, и даже о том, какое влияние окажет телевидение, когда распространится по всей стране.

В конце каждого дня мисс Тредголд просматривала работы Флорентины, добавляя сноски и комментарии, после чего обе валились в постель, чтобы на следующее утро подняться в половине седьмого и продолжить подготовку к экзамену. Флорентина признавалась мисс Тредголд, что не только не обретает уверенности, но, наоборот, ей с каждым днём становится всё страшнее.

Экзамен на стипендию был назначен на начало марта в Редклиф-колледже. Мисс Тредголд провожала Флорентину на вокзал. По дороге они обменялись всего несколькими словами, но и те были на греческом.

— Не трать слишком много времени на простые вопросы, — был последний совет мисс Тредголд.

Когда они вышли на платформу, Флорентина вдруг почувствовала чью-то руку у себя на талии, а перед ней возникла роза.

— Эдвард, да ты пижон!

— Не следует так разговаривать с председателем школьного совета. И не вздумай приезжать назад без стипендии Вулсона! — сказал он и поцеловал её в щёку.

Ни один из них не заметил улыбки на лице мисс Тредголд.

Вагон был почти пуст, и Флорентина плохо запомнила поездку, поскольку редко поднимала глаза от страниц «Орестеи».[11]

В Бостоне Флорентину встретил «Форд» с деревянным кузовом, который отвёз её и ещё четырёх девушек, приехавших этим же поездом, в Редклиф-колледж. Во время поездки нечастые обмены вежливыми репликами прерывались долгим напряжённым молчанием. Флорентина с облегчением узнала, что ей выделена отдельная комната, так что никто не увидит, как она волнуется.

В шесть часов девочек собрали в зале Лонгфеллоу, где декан факультета в подробностях рассказала им об экзаменах.

— Завтра с девяти до двенадцати утра вы будете сдавать письменный экзамен по латыни, а во второй половине дня, между тремя и шестью часами, — письменный экзамен по греческому языку. На следующее утро у вас будет последний письменный экзамен по общему политическому положению. Было бы глупо желать удачи каждому, поскольку стипендия Вулсона достанется не всем, поэтому я просто выражаю надежду, что вы покажете всё, на что способны, когда будете писать свои сочинения.

Флорентина вернулась к себе в комнату и внезапно почувствовала, как мало она знает и как ей одиноко. Она спустилась на первый этаж и по телефону-автомату позвонила матери и мисс Тредголд. Она легла спать, но проснулась в три часа ночи. Попыталась прочитать несколько страниц из «Политики» Аристотеля, но в голову ничего не лезло. К семи она спустилась и несколько раз обошла Редклиф, перед тем как отправиться на завтрак. Флорентину ждали две телеграммы: одна от отца, который приглашал её присоединиться к нему летом, когда он поедет в Европу, а вторая от мисс Тредголд, в которой было написано: «Единственное, чего нам следует бояться, это самого страха».

После завтрака Флорентина ещё немного погуляла на улице, на сей раз в компании других девушек, а потом заняла своё место в зале Лонгфеллоу. Двести сорок три девушки терпеливо ждали, когда пробьёт девять и им позволят открыть небольшие коричневые конверты, лежащие на столах перед ними. Флорентина наскоро прочла задание по латыни целиком, а затем ещё раз — уже внимательно, выбирая вопросы, к которым она была готова лучше. Когда часы пробили двенадцать, у неё забрали тетрадку. Она вернулась в комнату и два часа занималась греческим. Потом в одиночестве пообедала в баре. Во второй половине дня ей предложили три вопроса по греческому языку, а в шесть велели сдать работу. Она вернулась в свою комнату совершенно без сил, рухнула на кровать и не двигалась до ужина. За поздним ужином она прислушивалась к разговорам за столом и немного успокоилась, когда обнаружила, что другие девушки нервничают не меньше, чем она. Флорентина знала, что почти каждой, кто победит на экзаменационном конкурсе, будут предложены стипендия и место в Редклиф-колледже, и таких наберётся двадцать две студентки, но только одна получит стипендию Джеймса Адамса Вулсона.

На второй день Флорентина открыла коричневый конверт с экзаменационным заданием и с облегчением прочитала первый вопрос: «Какие перемены произошли бы в Америке, если б Двадцать вторая поправка была принята до избрания Франклина Рузвельта президентом?» Она начала быстро писать.

Когда Флорентина вернулась в Чикаго, на перроне её встречала мисс Тредголд.

— Не буду спрашивать тебя, выиграла ли ты конкурс, моя дорогая, спрошу только, написала ли ты так, как хотела?

— Да, — ответила Флорентина, немного подумав. — Если я не получу эту стипендию, значит, я её недостойна.

— О большем не приходится мечтать ни тебе, ни мне, поэтому мне пора возвращаться в Англию.

— Почему? — удивилась Флорентина.

— Ну а как ты думаешь, что ещё я могу сделать для тебя теперь, когда ты поступаешь в университет? Мне предложили место декана факультета классической литературы в школе для девочек в Западной Англии, и я приняла предложение.

Следующие несколько недель в школе очень тяжело дались Флорентине: она ждала результатов экзаменов и пыталась уверить Эдварда, что уж он-то точно попадёт в Гарвард.

— Там больше спортивных площадок, чем аудиторий, — дразнилась она, — так что тебе будет нетрудно поступить.