Другой день, другая ночь - Сара Райнер

– Такое вряд ли случится, – говорит Джонни. – Некоторым они помогают.

– Правда?

– Они способны поднять настроение. Не стал бы советовать полагаться только на них, однако доказано, что в сочетании с психотерапией антидепрессанты дают хорошие результаты.

– О.

– Вы в любое время можете обсудить это с доктором Касданом, психиатром, если решите копнуть глубже. Почему бы вам не походить недельку-другую на групповые сеансы и ко мне, а потом вернуться к этому вопросу?

– Было бы неплохо.

– Простите, я вас перебил. Так на чем вы остановились?

Какое-то время Карен молчит, пытаясь вспомнить.

– Да, так вот, я решила… В общем, подруга спросила, не покрывает ли моя страховка что-нибудь еще, кроме стандартного медобслуживания. Я проверила – и действительно, покрывает, так что… я…

– Давайте пока опустим эти детали, – говорит Джонни. – Могу я вернуться к разговору о вашем отце?

– О, да, разумеется.

Карен смущена. Наверное, я его замучила своей болтовней.

– Вы сказали «на этот раз»… «на этот раз справиться не удалось». А что, вы уже теряли кого-то из близких?

– Да. – Она замолкает ненадолго и произносит: – Мужа.

– Мужа?

Джонни озадачен, Карен это видит. Явно не ожидал, что она вдова. Люди часто так реагируют, и Карен уже привыкла, но ей все равно тяжело. Обычно она старается не вдаваться в подробности, чтобы поменьше расстраивать окружающих. А Джонни слишком молод, и ей особенно хочется его защитить. Она берет еще один платок.

– У него случился сердечный приступ, ни с того ни с сего… Прошло уже два года… – У Карен дрожит голос. Джонни врач, напоминает она себе. Он справится. – Мужа звали Саймон.

– Наверное, это было страшное потрясение.

– Да. Но я вроде выдержала. Не хочу сказать, что это вообще на меня не подействовало. Конечно, подействовало, еще как. Это было ужасно, жутко… – Перед глазами встает картина, как Саймон падает в поезде, и Карен вздрагивает, глотая слезы. – Как-то пережила. Куда деваться, ведь у меня дети, пришлось идти дальше. А теперь еще отец, и я, кажется, совсем расклеилась. Последние две недели – с тех пор, как он умер, – я только и делаю, что плачу, все время, каждый день. И похоже… не знаю, что со мной такое. Иногда я чувствую себя жутко несчастной, в другие дни у меня тоже скверное настроение, но по-иному: будто в мое тело кто-то поселился, я сама не своя.

– Вы отнесли бы это к физическим симптомам?

Карен хмурится.

– Трудно отделить одно от другого. У меня постоянные головные боли, словно мне надели металлический обруч – порой давит так сильно, что странно, почему я не вижу этот обруч… Как если бы вы носили шляпу, а потом сняли, и до сих пор ощущаете след от нее.

Джонни кивает.

– Хорошее описание.

– Я не пойму одного: почему смерть Саймона я пережила легче, ведь она была такой неожиданной. А смерть отца… я знала, что это вот-вот случится. Отцу шел восьмой десяток, он болел давным-давно.

– Похоже, у вас депрессия. За относительно короткий промежуток времени вам пришлось решать массу проблем, и такая реакция совершенно естественна.

– Для моей мамы уход за ним был обузой… в каком-то смысле смерть отца принесла ей облегчение… Мне бы хотелось так к этому и относиться, однако мама меня тоже тревожит. Что ей теперь делать? Наверное, следует забрать ее к нам, только вот не знаю, по силам ли мне справиться еще и с этим, ведь я совсем расклеилась… – Карен умолкает и смотрит на врача. – Простите.

– Вам не за что просить прощения.

– Да, наверное. Простите.

До Карен доходит смысл ее слов, и она смеется.

Джонни улыбается в ответ.

– По-моему, вы слишком строги к себе.

– Да?

– Похоже, вы рассчитывали на определенную реакцию на смерть отца, а она оказалась другой, и вы в растерянности. В вашей речи то и дело мелькает слово «следует»: «следует пригласить маму жить к себе», «не следует так много плакать».

– Пожалуй, я на самом деле так считаю…

– Когда происходит нечто, причиняющее нам боль, нам порой кажется, что мы не сумели правильно среагировать. – Джонни смотрит на часы. – Боюсь, у нас осталась всего пара минут.

– Не пойму, почему мне сейчас тяжелее, чем когда умер Саймон, – говорит Карен. – Странно, правда?

– Ну… я думаю, вы сейчас испытываете то, что часто называют кумулятивной травмой. Это может случиться, когда одно печальное событие происходит следом за другим.

– Поэтому я веду себя так неуравновешенно?

– Наверное, лучше не взвешивать… – Джонни вытягивает вперед сложенные чашами ладони, изображая весы, – …тяжелее одно горе другого или нет. – Он поочередно опускает одну чашу и поднимает другую. – Наверное, это скорее похоже вот на что. – Он складывает ладони вместе. – Одну тяжесть можно выдержать, а две нет. – И опускает руки.

– Ой. А я так не думала.

– Я не говорю, что причина только в этом, но все-таки не следует судить себя слишком строго.

Карен кивает.

– К сожалению, сейчас нам пора заканчивать, однако вам не помешало бы поразмышлять об этом до нашей следующей встречи.

– Конечно.

– Приятно вам пообедать, – говорит Джонни.