Тихая Виледь - Николай Редькин

Утро следующего дня выдалось ясным: на синем небе не осталось следов от вчерашних грозовых синяков.

– Давайте-ко косить пойдем, пока нежарко, – поторапливал Захар баб.

Нинка, прямая на слово, хохотнула:

– Коси, коси, вон к тебе гости идут. – И уткнулась в окошко, гостей разглядывая: к дому Осиповых направлялись Степан и райкомовский уполномоченный Николай Илларионович.

С минуту они постояли у амбара, где Афоня и Санька отбивали косы. Перебросившись словом с молодыми мужиками, пошли к крыльцу. Захар, к удивлению Нинки, встретил их тепло, даже с некоторой веселостью: мол, проходите-ко, садитесь-ко. И они, поздоровавшись, сели на предложенные табуреты. Степан неторопливо сворачивал папиросину и говорил:

– Ну вчера и ветер – давно такого наказания не бывало! Еле мы до дождя управили. В деревню-то вбегаем – Ксанфий зовет, сидит под потоком, мокнет. «Ведь павжнать, – говорит, – ладили прийти, а все нет и нет…»

– Да Евлахе-то вчера не до павжны было, – отозвался Захар, – он, поди, всю грозу под недометанным зародом сидел… – Говорит так Захар, а сам усмехается: знает же, не за тем Лясник к нему пожаловал, чтобы про недометанный Евлахин зарод толковать. И Степан знает, что не за тем, не для того…

Поднялся с табурета, подошел к печи, отодвинул заслонку и, взяв кочергу, отгреб от загнеты красный уголек, наклонился над шестком, прикуривая.

Оторопевшие бабы не сводили с непрошеного гостя глаз: что это он себе позволяет? И отчего это Захар не осадит его?

А Захар, казалось, одобрял действия его, усмехался добродушно: то ли хитрит Егоров сыночек, то ли вправду учение впрок пошло?

Не спичечками прикуривает, как батенька его когда-то, а угольком от загнеты!

А тем временем сыночек Егоров заговорил о главном:

– Мы ведь к тебе, Захар, по делу. И длинно говорить, пожалуй, ни к чему. Да ты и сам знаешь…

– Да как не знать! Все об одном шумите да к одному клоните.

– И все-таки надо бы подумать нам, как сообща дела наши крестьянские править. Сообща-то оно, пожалуй, сподручнее…

Дарью прорвало:

– Это с кем сообща-то? Да не с тобой ли?

Захар прикрикнул на нее и продолжал рассудительно:

– А сообща-то оно не хуже, по себе знаю. Ленивых у нас, слава Богу, нет. Афоня женился, не промахнулся. Саньку вот еще женим. Делиться они пока не собираются. Так что верно ты шумишь, Степан, сообща-то куда ловчее…

А Степан, словно не понял хитринки Захаровой, беспокойно взглядывал на покровца и гнул свое:

– Вместе-то мы можем и технику кой-какую подкупить, а один-то, пожалуй, и не купишь…

– Ну, Степан! Зачем же один? Мы с Ефимом да Василием купили молотилку, льномялку. И если как все ладно да здоровье не подведет, так старые кулиги будем распахивать сообща, как ты говоришь.

Николай Илларионович вступил в разговор:

– А трактор уж вам и не купить. Подороже он будет молотилки.

– Слышал я и про трахтор ваш и так думаю: пока на конях управимся, а там поглядим.

Тут опять заговорила Дарья:

– Ой, Степан, и не совестно вам? Народ-то баламутите, в экое-то время – сенокос! Полю бы пожалел: такой веселухой была, а нынче вся почернела. Твои ведь уж давно на пожню ушли, а ты? Всю весну нам о колхозах этих талдычил и нынче не попускаешься…

Степан был сдержан, но взглядывал недобро.

– Да мы вас не задерживаем. – И покровец поднялся. – Вы подумайте. В других деревнях многие в колхоз вступили…

Они и правда не задержались, тотчас откланялись. Тут уж Дарья дала себе волю:

– Носят лешаки, прости Господи! И какие это дикари у них в колхозы идут? А этот-то – ездит и ездит…

– А чего это Степка к печи поволокся? – не могла скрыть удивления Нинка. – Что тебе дома: заслонку отодвигает, кочергу забирает…

Захар усмехнулся – рассказал, как Егора прикуривать учил.