Цвет неба - Джулианна Маклин

– Боже мой, – сказала я. – Не ожидала увидеть здесь тебя. Какими судьбами?

И вдруг я почувствовала прямо-таки восторг оттого, что Мэтт рядом. Он так изменился. Казалось, стал старше на целую жизнь. Это больше не был тот шестнадцатилетний сорванец, которого я когда-то знала. Теперь передо мной стоял взрослый мужчина.

Мэтт пожал плечами, потом улыбнулся озорной улыбкой, и его глаза заблестели. Я поняла, что он тоже очень рад меня видеть, хотя старался сохранять непринужденный вид. Все слилось в одну странную смесь переполнявших меня переживаний и ярких, четких воспоминаний о днях нашего детства.

Мои щеки налились румянцем. В три широких шага я преодолела расстояние до него и наконец оказалась лицом к лицу с Мэттом.

– Мэтт… Последнее, что я о тебе слышала, – что ты уехал в Чикаго.

Он внимательно рассматривал мое лицо.

– Верно, и до сих пор живу там. Просто приехал по делам и остановился у брата в Бостоне.

– Ну, это замечательно.

Я не знала, что еще сказать. Казалось, мозг превратился в желе.

Еще пару мгновений мы молча смотрели друг на друга, и, хотя ситуация была довольно нелепой, я была просто счастлива от одной возможности снова видеть его.

– Ты такая красивая, – сказал Мэтт мягко.

Я ничего не смогла с собой поделать и просто обняла его крепко. Мэтт сразу же уткнулся лицом в мою шею. Кожа его куртки скрипела под моими руками, словно старые корабельные доски. От него пахло мускусом и дождем.

– Как я рада тебя видеть, – прошептала я ему на ухо. – Мы скучали по тебе.

Черт возьми. Мы. Я не знала сама, почему сказала это. У меня не было намерения о чем-то ему сообщать. Слова как-то сами вылетели изо рта.

Мэтт медленно отпустил мою талию и посмотрел мне в глаза, а потом отстранился, кивая, как будто желая сообщить, что он все понял, хотя я и не преследовала цели что-то ему объяснить.

– То есть вы с Питером все еще общаетесь?

– Да.

Внезапно мне стало неловко. Я пожалела, что сказала «мы», но я уже просто привыкла говорить о себе и Питере как о чем-то едином.

– Я не знала, в курсе ли ты, что мы… – начала я и запнулась. – Уже давно встречаемся. Тебя ведь не было целую вечность.

Мэтт небрежно сунул руки обратно в карманы.

– Знаю. Мы регулярно общаемся с отцом. И он всегда мне рассказывает, как дела здесь.

Я подошла к одному из диванов в холле и села. Мэтт устроился на стуле напротив меня. Он подался вперед и упер локти в колени.

– Как твой папа? – спросила я, потому что вспомнила: Мэтт ведь сбежал из Кэмдена именно из-за этого, даже не окончив школу.

– Сейчас лучше, потому что мы живем в разных домах. И в разных городах, если уж на то пошло, – улыбнулся Мэтт.

Я кивнула.

– Рада это слышать.

Мэтт откинулся на спинку стула и лениво потянулся.

– Знаю, знаю, я раньше все время повторял, что ненавижу своего папашу, но…

Он огляделся.

– Просто ему пришлось нелегко, тащить нас на своем горбу. Теперь я это понимаю. Хотя не знаю, изменился ли он сейчас. Наверное, все такой же.

– Пожалуй, ему действительно было несладко, когда твоя мать погибла, – ответила я. – Вам всем было несладко.

Я никогда раньше не говорила Мэтту ничего подобного. В конце концов, это не та тема, которую мы могли обсуждать с ним в детстве.

– Ты работаешь в Чикаго? – спросила я, наклонившись вперед и подложив руку под голову.

– Да, в строительной компании.

– И чем ты там занимаешься?

– Строительством, – усмехнулся Мэтт.

Я улыбнулась в ответ.

– Я вижу, ты не изменился.

– Ох, думаю, что все-таки изменился.

Мне очень хотелось спросить, почему и как именно, но я воздержалась, потому что такой вопрос после стольких лет разлуки казался мне слишком личным.

– Расскажи мне о своей работе, – сказала я. – Ты водишь автопогрузчик? Заполняешь счета-фактуры? Заливаешь цемент?

– Всего понемножку, кроме счетов-фактур. Чаще всего либо орудую молотком, либо воздвигаю стены, – улыбнулся Мэтт.

Я не была удивлена.

– И тебе нравится такая работа? – спросила я.

– Ну, за нее платят.

Я откинулась на спинку дивана и на пару мгновений замолчала.

– Всегда думала – что было такого в твоей жизни, когда ты уехал? – произнесла я наконец.

Мэтт опустил глаза, разглядывая указательный палец, которым постукивал по коленке.

– Не так уж много. Разве что все-таки пришлось закончить среднюю школу. Тетя настояла. Сказала, если завалю хоть один экзамен, то она отправит меня обратно домой, к папе.

Я кивнула.

– Ну, тогда, наверное, ты просто должен был все сдать.

– Сдал. На отлично.

– Вот как?!

Я была так рада это слышать.

В холл вошли пятеро первокурсниц, прячась от ветра и дождя. Визжа и смеясь, они стали отряхивать свои пальто от воды.

– Привет, Кора, – сказала мне одна из них, окинув Мэтта полным любопытства взглядом.

Без сомнения, девушки уже ломали голову, откуда он здесь взялся. Мэтт был невероятно красив. Словно Джеймс Дин^[8], он всем своим обликом демонстрировал бунтарский дух. И не имел ничего общего с теми аккуратно подстриженными молодыми людьми в пиджаках с гербом универа и галстуках, которые сновали туда-сюда на территории студенческого городка Уэлсли.

Да, в Мэтте чувствовалось нечто опасное. Так было всегда. Такого, как он, не каждая девушка решилась бы познакомить с родителями.

Первокурсницы поднялись по лестнице и исчезли в зале наверху. И я была очень рада, когда их голоса затихли за дверью.

Я снова заглянула в голубые глаза Мэтта.

– Много у тебя тут друзей? – спросил он, оглядев декор помещения, – мебель в викторианском стиле, ситцевые занавески, портреты в золоченых рамах на стенах.

– Есть парочка, но я старше большинства девушек в этом общежитии, так что у нас мало точек пересечения. К тому же я не кутила, – пожала плечами я.

– Потому что дома тебя ждет парень, – добавил Мэтт, но это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.