Цвет неба - Джулианна Маклин

Я откинулась на спинку дивана.

– Нет, дело не только в этом. Просто я много времени трачу на учебу. И в следующем году могу поехать в одну из тех стран, культуру которых изучаю.

Не знаю, откуда мне в голову пришла подобная мысль. Я никогда раньше не строила никаких планов на будущее, если только о занятиях. Интересно, что Питер подумал бы, скажи я ему, что собираюсь куда-то поехать?..

Мэтт подался вперед:

– Да? И какие же это страны?

Ответ на его вопрос из моих уст прозвучал так, словно я обдумывала его не один месяц.

– Я хотела бы увидеть Африку.

– Африку…

Мэтт сел глубже и снова постучал пальцем по коленке.

– Здорово.

Он сделал паузу.

– Так что, как там Питер? Наверное, все еще на отцовской фабрике работает?

– Верно.

– Мы всегда говорили, что там ему самое место. Помнишь?

Я улыбнулась, довольная – какой бы мелочью это ни казалось – тем, что Мэтт помнит, как мы были близки когда-то и как понимали мысли друг друга.

В холл вошла еще одна компания хохочущих студенток. Заметив Мэтта, они замолчали и, в отличие от предыдущих, быстро исчезли наверху.

– А тут людно, – сказал Мэтт.

– Хочешь, сбежим куда-нибудь? – тут же предложила я. – Пропустим по стаканчику. Мы ведь так долго не виделись… Я хотела бы побольше услышать о Чикаго.

– Да, конечно, – ответил он. – Куда ты хочешь пойти?

– Тут неподалеку, в деревне, есть пара хороших мест. Сейчас, я только накину пальто. Скоро вернусь.

Я поспешила в свою комнату, накрасила по-быстрому губы и расчесала волосы. Меня немного обеспокоила мысль, что я не могу вспомнить, когда в последний раз ощущала настолько приятное волнение.

Схватив сумку и пальто, я помчалась обратно.

Мэтт ждал у выхода, вертя вокруг пальца связку ключей.

– Готова? – спросил он.

– Да.

Мэтт открыл передо мной дверь. На улице дул порывистый ветер, качавший деревья, и сплошной стеной лил дождь. Я натянула пальто на голову.

– Хорошо, что у тебя есть машина.

– Если так дальше продолжится, боюсь, понадобится шлюпка, – сказал Мэтт, указав на серебристо-черный автомобиль, стоявший неподалеку. – Это «Бьюик» брата. Садись.

Он взял меня за руку, и мы помчались к машине, шлепая по лужам. Мэтт открыл мне дверь и держал ее, пока я не уселась на сиденье, затем захлопнул ее, пробежал до своей двери и плюхнулся рядом, за руль.

– Вот это я называю ливнем, – сказал он, стряхивая с волос капли воды.

Я рассмеялась и попыталась смахнуть воду с лица, но мои пальцы тоже были мокрыми, так что я вытерла их о колени.

– Идеальный день, – сказала я, улыбаясь. – Ничего бы не стала менять.

Я полезла в сумку за пудреницей, и пока я проверяла, не размазался ли макияж, невозможно было не заметить, что Мэтт не сводит с меня глаз.

– Ты на меня пялишься, – сказала я наконец, захлопнув крышку пудреницы.

– Да.

Я встретилась с ним глазами, но Мэтт взгляда не отвел. Он все так же смотрел на меня, и за те несколько коротких наэлектризованных секунд я осознала ту давнюю связь между нами, с тех пор, как мы были детьми – когда мы будто бы могли читать мысли и слова были не нужны.

Многое в Мэтте осталось прежним: выражение глаз, это безмолвное напряжение, отчего я чувствовала себя так, словно он держит меня в объятиях.

У нас с ним всегда было какое-то необъяснимое единение душ. Иногда, в юные годы, я чувствовала, что судьба выбрала Мэтта как мою вторую половину, несмотря на то что мы были совсем разными. Он часто снился мне в то время.

Мэтт отвернулся и вставил ключ в замок зажигания, и связь между нами резко оборвалась, словно коммутатор разъединил нас во время телефонного звонка. В тот момент я поняла и отметила это с куда большей досадой, чем могла подумать, – хоть Мэтт и остался прежним в каких-то вещах, в целом он изменился, и очень сильно.

Когда-то он был озлобленным и необузданным, а теперь, казалось, успокоился. В его взгляде появился какой-то иной оттенок. Был ли это взгляд человека, познавшего поражение?

Или в нем было смирение? Принятие мира и своего места в нем?

Я подалась вперед, чувствуя, что у меня странно щемит в груди.

Наверное, слишком долго мы жили друг без друга. Теперь я многое не знала о Мэтте, а раньше знала о нем почти все. Эти проведенные порознь годы оставили между нами глубокую пропасть.

Он завел машину. Двигатель взревел. Стеклоочистители зашелестели по лобовому стеклу, а дождь колотил по нему все сильнее.

– Где? – спросил он.

Я показала направление.

– Поехали прямо, а потом можно свернуть направо, на Сентрал-стрит.

Мы молча ехали вдоль университетского городка, а я смотрела на непогоду, разыгравшуюся за окном. Мы проезжали мимо зеленых холмов, усыпанных первыми опавшими листьями, мимо рощ из елей и столетних дубов. Мимо построек на территории университета из красного кирпича и камня, укрытых зеленым плющом, листья которого сейчас колыхались на ветру. Эти здания всегда напоминали мне старые английские поместья. Они были словно из сказки.

Этот момент и правда как в сказке, подумала я. В ужасной, сумасшедшей сказке, полной неопределенности и горького сожаления.

Точнее, наверное, этот день был больше похож на галлюцинацию. Скорее всего утром я просто проснусь и обнаружу, что мне всего лишь приснился странный сон.