Сентябрь - Розамунда Пилчер

Верена положила трубку. Вирджиния досадливо вздохнула. Меньше всего ей хотелось сегодня утром ехать за десять миль в Коррихил и обратно. Но ничего не поделаешь, прожив столько лет в Шотландии, она усвоила местные обычаи — например, что в трудную минуту наваливаются все разом, пусть проблема и чужая и тебе лично это крайне неудобно, все равно нельзя показывать вида. Пожалуй, устройство бала можно считать серьезной проблемой. Но все-таки как же это Верена не позаботилась вовремя о скатертях?!

Вирджиния записала на телефонном блокноте «скатерти». Потом, вспомнив о пикнике, поставила в духовку большую курицу. К тому времени, когда курица поджарится и остынет, надо надеяться, уже приедет Алекса, и можно будет поручить ей разделать ее на порции.

Снова зазвенел телефон. На этот раз звонила Эди.

— Вы не сможете заехать и отвезти меня на пикник?

— Да, конечно, я вас захвачу. Эди, я сожалею насчет Лотти.

— Да, — Эди отозвалась коротко, как всегда, когда бывала огорчена и не хотела говорить о неприятном. — Я расстроилась. — И осталось непонятно, из-за того ли расстроилась Эди, что ей пришлось расстаться с Лотти, или же ее огорчило участие Вирджинии в этой истории. — К которому часу мне быть готовой?

— Я должна еще отвезти скатерти в Коррихил, но постараюсь быть у вас часов в двенадцать.

— Алекса приехала?

— Да нет еще.

Эди, у которой и так на уме смерть и беда, сразу встревожилась.

— Бог ты мой, надеюсь, ничего не случилось.

— Ну конечно, ничего. Пробки, наверное, на шоссе.

— Ох уж эти дороги. Страх подумать.

— Не волнуйтесь. Увидимся в полдень, и они к тому времени уже будут здесь.

Вирджиния налила себе еще кружку кофе. Зазвонил телефон.

— Балнед.

— Вирджиния?

Это была Ви.

— С днем рождения!

— Смотри, как мне повезло с погодой! Алекса приехала?

— Нет еще.

— По моим подсчетам, им пора уже быть.

— По моим тоже, но их еще нет.

— Мне так не терпится увидеть милую девочку. Приехали бы вы все в Пенниберн пораньше, мы бы выпили по чашке кофе и поболтали, прежде чем подниматься в горы, а?

— Я не смогу, — Вирджиния объяснила про скатерти. — Я даже не знаю толком, где они лежат.

— На верхней полке в бельевом шкафу, завернутые в тонкую синюю бумагу. Какая все-таки эта Верена! Не могла заранее тебя попросить.

— У нее, я думаю, забот столько — голова кругом.

— Так когда же вас ждать?

Вирджиния подумала, прикинула и решила:

— Я отправлю Алексу с Ноэлем к вам в Пенниберн на «субару». А сама съезжу в Коррихил в маленьком автомобиле и по пути оттуда захвачу Эди. А уж в Пенниберне мы загрузим вещи для пикника в «субару» и всей компанией поедем дальше.

— Ты замечательный организатор. Это у тебя, наверное, от американской матери. И привези пледы, ладно? И рюмки на вас всех.

В столбик под словом «скатерти» Вирджиния написала «пледы, рюмки».

— Я буду ждать Алексу с Ноэлем около одиннадцати, — продолжала Ви.

— Если они не очень устанут с дороги.

— Не устанут, — весело заверила ее Ви. — Они молодые.

Ноэль Килинг был горожанин до мозга костей, он родился и вырос в Лондоне. Городские улицы — его естественная среда обитания, если не считать кратковременных вылазок по выходным куда-нибудь в ближайшие графства за все отступающую городскую черту. Изредка, правда, ему случалось в поисках удовольствия забираться и подальше, например, слетать в Коста-Смеральду[20]или Альгарве[21]в веселом обществе знакомых — погостить у кого-нибудь на приморской вилле, наиграться вдоволь в гольф и теннис, покататься на яхте. Осмотр местных красот: пейзажей, соборов, замков, огромных виноградников, — не отвечал его понятиям о развлечениях, и, если намечался выезд с такими целями, Ноэль обычно находил убедительный предлог, чтобы уклониться, и просто валялся целый день во дворе у бассейна или проводил время под тентом уличного кафе, созерцая проплывающую мимо жизнь.

Один раз, несколько лет назад, он гостил неделю в Шотландии, его пригласили друзья на ловлю лосося. Самолетом из Лондона в Инвернесс, там его встретил товарищ, и они доехали на машине до Ойкел-Бриджа. Шел дождь. Пока добирались до гостиницы и, в сущности, все остальное время, что они там пробыли, лило нещадно, с редкими, недолгими перерывами, когда туман слегка редел, и становились видны простирающиеся во все стороны верещатники без единого деревца, и больше, в общем-то, ничего.

Воспоминания о той неделе у Ноэля остались двойственные. Весь день изволь простаивать по колено в водах разлившейся речки и хлестать леской мутный поток, подманивая неуловимых рыб. Зато вечер за вечером они проводили в жизнерадостных дружеских пирушках, поглощая в огромных количествах вкусную шотландскую еду и в еще больших количествах — солодовый шотландский виски. А пейзажи в памяти совсем не сохранились.

И вот теперь, за рулем «фольксвагена-гольф» преодолевая последние мили долгого пути, Ноэль чувствовал себя на знакомой территории и в то же время как бы открывал совершенно новую землю.

Знакомая территория — это метафора. Гость он был опытный с многолетним стажем гостеваний в компаниях за городом, и не впервой ему было ехать в незнакомый дом к незнакомым людям. За годы он даже выработал шкалу оценок, которые выставлял по пятизвездочной системе за комфорт и удовольствия проведенным в гостях уик-эндам. Но это все относится к прошлому, когда он был молод и беден и не мог себе позволить особой разборчивости. Теперь он стал старше и обеспеченнее, и круг его знакомых соответственно изменился, у него появилась возможность выбирать и отклонять, и он почти никогда не ошибался.

Но в этой игре, если играть по правилам, есть свои установившиеся ритуалы. Поэтому в чемодане у Ноэля лежали не только смокинг и полный костюм деревенского джентльмена, но и бутылка «Знаменитой куропатки» в подарок хозяину дома и большой шоколадный набор «Бендикс» для хозяйки. Кроме того, предусмотрены и приходящиеся на этот уик-энд дни рождения: бабушке Алексы, которой как раз сегодня исполняется семьдесят восемь лет, предназначались глянцевые коробочки с мылом и душистыми добавками для ванны «Флорис» — стандартное подношение, годящееся для любой престарелой дамы, знакомой или еще нет — безразлично; и хозяйке бала Кэти Стейнтон, известной ему только по имени, — охотничий эстамп в рамке: грустноглазый спаниель с убитым фазаном в зубах.

Так что Ноэль соблюдал обычай: вез подарки.