Я сказала правду - Керстин Гир

– Надеюсь, этот подонок хоть сам заплатит, – возмущался Оле. – А то нижнее белье и так дорого.

– А как тебе удалось проследить за такси? – спросила я.

– На другом такси. Я был в шоке и плохо соображал, что делаю.

– А вот таксист уж точно обрадовался, – предположила я. – «Поезжайте вон за той машиной»... Он наверняка много лет ждал подобного момента.

– И я дал ему десять евро чаевых. Миа с этим типом сняли номер и проторчали там все время после обеда и до самого вечера. Я был просто сам не свой. Не знал, что мне делать.

– Это я могу понять.

– И я сел в баре и стал ждать. Не знаю, чего я хотел добиться, но в голове у меня не прояснилось. Потом эти двое все-таки вышли сюда. Я весь сжался в углу, хотя они все равно смотрели только друг на друга. И она все время так странно хихикала.

– Может, в носу у нее было щекотно от его языка, – предположила я.

– А потом вошла ты. – Оле поднял глаза. – Как ангел в этом красном платье. Я подумал: ну вот, у меня начались галлюцинации! Но, с другой

стороны, я испытал облегчение. Честно, не знаю, что я делал бы, если бы ты не пришла. Скорее всего, подошел бы к этому типу и начистил ему морду.

– Да нет, навряд ли. Я так не думаю.

– Вот и я так не думаю, – сказал Оле и весь поник. – Я трусливо забился в угол и еще дыхание задержал, чтобы меня не заметили. Ужас. Ну что я за тряпка!

– Ты не тряпка. Ты просто в шоке.

– Да-да, конечно. Слава богу, что ты теперь здесь. – Оле вытер слезы. – Господи, как же это больно! Серьезно! Слушай, ты радуешься прекрасному вечеру, а я тут ною. Ты не думай – мне стыдно. Мне правда жаль.

– Да ладно. Давай-ка выйдем, поищем тебе такси, и ты спокойно...

Оле покачал головой и посмотрел на часы:

– А пунктуальностью он, похоже, не отличается. Этот твой Джо.

Оле словно приклеился к своему стулу. Никак не отодрать. Я повернулась к двери. Японцев в фойе уже не было. Но у стойки администратора как раз стоял мужчина. Я могла бы выбежать к нему и притвориться, что он и есть Джо. Но вовремя заметила, что у него сильно оттопыренные уши. Даже на расстоянии они выглядели кошмарно. Мне не хотелось, чтобы Оле подумал, будто я западаю на мужчин с такими ушами.

– В «Лексингтоне» Миа получила бы скидку как сотрудник, – сказал Оле. – Но там ей неудобно встречаться со своим любовником. Глупо, да? А можно мне, пожалуйста, еще виски? Двойной, а лучше тройной.

– Вопрос в том, почему они не встречаются у него дома.

Оле пожал плечами:

– Может, он просто далеко живет. Или у него какая-нибудь грязная маленькая комнатушка.

– Или он тоже женат.

– О боже, – сказал Оле. – Вот свинья.

– Я думаю, для них обоих это всего лишь временное увлечение. А вот их семьи для них важны, и они не хотят от них отказываться, – предположила я. – Если ты притворишься, что ни о чем не знаешь, все со временем забудется и вы с Миа счастливо проживете вместе всю жизнь.

– Ты что, спятила? – закричал Оле. – Это что за такие странные отношения получатся? – Он снова посмотрел на часы. – Может, твой Джо застрял в пробке? Откуда он едет?

Прямо из загробного мира. И с косой наперевес.

– Из... э-э... Франкфурта.

– О, – сказал Оле. – Надеюсь, он говорит не на этом ужасном гессенском диалекте1. Ты как- то обмолвилась, что совершенно не находишь его сексуальным.

– Да, не нахожу. Но Джо говорит на абсолютно правильном немецком языке. Он родом из... э-э... Бремена.

– Ага, если он придет, – произнес Оле. – Нехорошо заставлять человека ждать одного в баре.

Постепенно он начинал действовать мне на нервы.

– Слушай, я и одна подожду с большим удовольствием. На твоем месте я бы сейчас поехала домой.

– Это исключено. Я не позволю, чтобы на тебя глазели какие-то незнакомые мужики.

– Да никто здесь не смотрит на меня, – возразила я.

– Ну конечно. Все пялятся. У двух типов вон там уже слюнки текут. Это платье, оно... очень пронзительное.

– Хм, спасибо.

– Серьезно. Я еще ни разу не видел тебя в нем. Еще эти туфли...

– Они у меня уже давным-давно, – зачем- то приврала я.

– И ты была в парикмахерской. Миа тоже вчера в парикмахерскую ходила. – Тут подоспел виски, и Оле сделал два небольших глотка. – Как думаешь, сколько ему лет?

– Джо?

– Нет, любовнику Миа. Как он выглядел?

– Я бы сказала, лет сорок пять – пятьдесят.

– Старая развалина. Наверное, переживает с Миа свой кризис среднего возраста. А сколько лет Джо?

– Тридцать пять, – снова соврала я. Ровно столько таблеток снотворного ждали меня наверху в номере. И они наверняка уже задавались вопросом, где, черт возьми, я пропадаю.

– Ну и куда запропастился этот парень? – спросил Оле. – Он мог бы, по крайней мере, позвонить и предупредить, что задержится.

– Я оставила свой сотовый наверху в номере, – пробубнила я. – Пойду, принесу.

Оле ошарашено на меня уставился:

– Ты сняла здесь номер?

– Нуда.

– Но зачем? Ты ведь можешь пойти с Джо к себе домой. Или... о нет, только не говори, что у вас тоже тайный роман, о котором никто не должен знать.

– Чепуха! Ведь вы же все об этом романе

– Он женат, да?

– Нет! – сказала я. – Нет-нет!

Оле замолчал, но молчание это было каким-то

сочувственным. Пианист снова заиграл «Когда время пройдет». Может, он больше ничего играть не умел. Мне жутко захотелось выбраться отсюда.

– Хотите еще бокал шампанского? – предложил официант.

– Нет, спасибо... хотя ладно, давайте. – Я вздохнула. Не могла же я так просто пойти наверх и убить себя, когда Оле страдал от серьезной жизненной проблемы. Я должна была, по крайней мере, убедиться, что он целым и невредимым добрался до дому и тоже с собой чего-нибудь не сделал. – Ты собираешься сидеть здесь всю ночь и ждать Миа?

– Не знаю, – ответил Оле.

– По-моему, это не очень хорошая идея.

– Тогда предложи что-нибудь получше, – произнес он.

– Лучше тебе поехать домой и гам спокойно подумать.

– Интересно о чем? О том, какой я идиот?

– Ну, например.

Оле заказал еще виски.

– Но мне здесь нравится, – сообщил он.

Ну, все, хватит. Я уже довольно выслушала.

Перед мысленным взором проплыли мои предсмертные письма так, как работает сортировочная машина для писем на почте, когда распределяет письма по индексу. Что я до сих пор делаю здесь, внизу? Я что, совсем лишилась разума?