Добровинская галерея. Второй сезон - Александр Добровинский

В ресторане было слышно, как на кухне в кастрюле что-то жует муха. В гробовой тишине я мощно чихнул, случайно забросив таким образом трехочковый баскетбольный носовой бросок в открытый «Биркин» Люсьен. От чиха атмосфера неожиданно разрядилась, и все пришло в движение. Музыкантов тут же выгнали из зала, стол накрыли за пять минут, за десять минут мы расселись и тут же заказали еду.

В ожидании остренького супчика любимая сидела гордо, переваривая очередную победу над нерадивостью и разгильдяйством. Но тут завыли «мелкие звереныши», которые устали и хотели смотреть мультики вместо занудных взрослых разговоров и такой же отварной курочки. Дети в чем-то пошли в маму и поэтому заявили о своем желании, мягко говоря, очень внятно. Любимая и сама уже после всего произошедшего есть не хотела, поэтому гордо удалилась с наследницами для их ночного мытья со Шреком и семью гномами.

Наконец принесли еду. Я быстро съел свой Том Ям Кунг и потянулся за порцией любимой, стоящей перед пустым стулом.

– Суп мадам! – твердо и довольно зло объявил мне лично обслуживающий нас мэтр, отодвигая от меня желаемую добавку. – Ноу ю.

Я быстро объяснил придурку, что мадам уже много лет моя, и этому есть два только что оторавших за столом доказательства. Таким образом, по логике вещей, суп тоже мой, и возражения тут неуместны. Кроме того, мадам ушла, а суп положен мне по праву. Институт наследства еще никто не отменял. Несмотря на мои убедительные доводы, мэтр схватил со стола оспариваемую миску и сделал попытку вместе с ней скрыться в кулуарах, но был на ходу остановлен Шуриком. Супчик мне вернули на стол, и отвоеванный трофей показался мне намного вкуснее, чем мой. А потом мы еще долго обсуждали тупизну местной обслуги и преимущество отечественных халдеев по сравнению с мировыми стандартами. Больше метрдотель к нашему столику не подходил…

Такого со мной не было никогда. Все началось около двух часов ночи. Отравление было чудовищным. К насморку, кашлю и температуре прибавилось нереальное это… В моем организме остались незадействованными только уши. Бедные дети тоже ходили в туалет раз двадцать за ночь. Но не потому, что они отравились. Просто в сортире намертво поселился папа.

К утру всем стало понятно, что второй супчик я съел напрасно. Месть предназначалась явно не мне. Вот, собственно, почему милый азиатский метрдотель пытался порцию любимой у меня из-под носа стибрить. Что туда за угощение бросили тайцы в отместку за чудеса дрессировки, осталось загадкой.

Оставшиеся два дня до Нового года я помню смутно. Приезжали врачи, на которых я хотел чихать и чихал, мне ставили капельницу, я что-то пил и как-то спал. Оставив за сорок восемь часов около трех кило отравленного собственного веса в трубах местного ЖКХ, тридцать первого декабря за час до звона местных курантов я все-таки выпал из кровати, чтобы поползти на вечеринку. Меня посадили спиной к грандиозному шведскому столу, ибо при виде еды я за чистоту окружающих вечерних платьев не отвечал.

Я пил крепкий чай и принимал соболезнования.

Точку в этой истории все-таки поставили мы с Шуриком.

– А как твоя простуда? – вспомнил он к часу ночи.

– Простуда? Ее больше нет, дорогой, из-за этого дурацкого отравления, – ответил я ему.

А увидев удивленный взгляд друга, добавил:

– При таком поносе кашлять и чихать я просто боюсь…

…И вот, несмотря на такую встречу Нового года, следующие двенадцать месяцев были просто великолепны, к тому же еще я выиграл летом три турнира. В общем, «как встретишь, так и будет» – это просто глупые предрассудки.

А вот любимая с тех пор любит повторять: «…Потому что не надо доедать ни за кем чужие супчики!»

Права. Права любимая на все сто процентов.