Цвет судьбы - Джулианна Маклин

Когда по экрану поползли титры, я заметила, что Элизабет утирает слезы.

– Я и забыла, как люблю этот фильм, – призналась она. – В первый раз смотрела его еще в школе.

– Фильм отличный! – согласилась я. – Какой лапочка Джим Белуши, правда? Он здесь просто прелесть!

Она глубоко вздохнула.

– Ладно, думаю, мне пора идти. Только помогу тебе прибраться.

Элизабет взяла пустую миску из-под попкорна, а я собрала стаканы. Всю посуду мы отнесли на кухню и сложили в раковину.

– Ты уже решила, куда поступишь после бакалавриата? – спросила она, заливая все водой с жидким мылом.

– Никак не могу выбрать, – призналась я. – Хочется всего и сразу. Но это мой последний год в Далхаузи, так что выбирать придется.

– А какие у тебя варианты?

Я достала из буфета чистое посудное полотенце.

– Хочу лечить людей. Но пока не знаю, идти ли в физиотерапию, в трудотерапию или, может быть, даже в медицинский институт.

– По стопам отца? А что у тебя с оценками?

– Тут все в порядке, я круглая отличница, – ответила я. – А в последнее время, после того, что случилось с бабулей, думаю: может, стать гериатрической медсестрой и пойти работать в дом престарелых?

Элизабет кивнула:

– Все это звучит отлично. Что бы ты ни выбрала – будешь права.

– Поэтому выбрать так трудно. Я хотела бы заботиться о больных стариках, облегчать им жизнь, приносить радость, понимаешь? А с другой стороны, вдруг мне удастся найти лекарство от болезни Альцгеймера? В последнее время я много о ней читала…

Элизабет сполоснула стакан под проточной водой и передала мне; я вытерла его и поставила вверх дном в буфет.

– А как насчет личной жизни? – спросила она. – Есть кто-нибудь на примете?

Я вздохнула:

– Сейчас нет. У меня были парни, но всякий раз что-то не складывалось. В школе год встречалась с мальчиком по имени Роберт. Сейчас он инструктор по гольфу в Галифаксе. Мы до сих пор дружим.

– Приятно слышать. – Она сполоснула и передала мне второй стакан.

– В первый год в университете встречалась с одним, тоже около года, а потом застала его с однокурсницей – на том все и кончилось.

– О, сочувствую.

– Ну а как бы ты поступила на моем месте?

– Послала бы его подальше, и дело с концом! – ответила она, подтолкнув меня локтем.

– Так я и сделала! – ответила я, и обе мы рассмеялись.

Пока Элизабет мыла миску из-под попкорна, я молчала и любовалась ее профилем в резком искусственном свете. А ведь она красавица, думала я. Невысокая ладная фигурка, чуть вздернутый нос, выразительные глаза… Есть в ней что-то от Николь Кидман, если не считать разницы в росте и коротких, торчащих во все стороны угольно-черных волос.

А главное, в ней есть внутренняя красота. Спокойный оптимизм, уверенность в себе. Что-то надежное, прочное и по-настоящему доброе.

– Иногда ты напоминаешь мне маму, – вырвалось у меня; и я удивилась тому, что произнесла это вслух.

Губы Элизабет изогнулись в легкой грустной улыбке, словно мое замечание ее растрогало.

– Наверное, ты очень по ней скучаешь, – проговорила она.

– Очень. Она была замечательная. Лучшая мама на свете! Я всегда чувствовала, что она меня любит, что для нее нет в жизни ничего важнее меня.

– Не сомневаюсь, так оно и было. – Она протянула мне миску; я вытирала ее, а Элизабет тем временем споласкивала вилки. – А твой родной отец? Сколько тебе было, когда…

– Родного отца я совсем не помню, – объяснила я. – Он умер, когда мне и года не было. А ты, Элизабет? Расскажи про своих родителей.

Она вытащила из раковины пробку, чтобы дать стечь мыльной воде.

– С мамой я всегда ладила лучше, чем с папой. Он был слишком… – На мгновение Элизабет задумалась. – Слишком жестким. Не одобрял некоторых решений, принятых мною в юности. Мы спорили и ссорились. В конце концов я взбунтовалась и лет пять вообще не общалась с родителями. А потом мама заболела. Почти как твоя.

– Тоже рак груди? – сочувственно спросила я.

– Яичников. Она скончалась десять лет назад.

– О, мне очень жаль.

Элизабет кивнула, принимая соболезнования.

Другие вопросы я задавать боялась – чувствовала, что Элизабет рассказывает о молодости без охоты. Быть может, стыдилась чего-то в прошлом. И все же меня не оставляло любопытство: хотелось узнать об этой необычной женщине как можно больше.

– А твой папа? – осмелилась я спросить, пока она протирала тряпкой кухонный стол. – Потом вы с ним помирились?

Она пожала плечами:

– Как сказать. Время от времени созваниваемся. Где-то раз в год. Не чаще.

Я прислонилась к буфету.

– А братья или сестры у тебя есть?

– Нет, я одна, – коротко ответила Элизабет, откладывая тряпку.

Послышался негромкий стук в дверь. Я взглянула на табло часов в микроволновке.

– Уже полночь. Наверное, Джастин.

Пока я шла к дверям, Элизабет взяла свою куртку и сумку.

– Привет, Джастин! Входи, – поздоровалась я.

В отличие от Элизабет Джастин носил белую форму и выглядел точь-в-точь как медбрат в больнице.

– Ну, как кино? – спросил он, входя в дом.

Я закрыла за ним дверь.

– Отличный фильм!

– Привет, Джастин, – поздоровалась Элизабет. – А я уже ухожу. Доброй ночи.

Она помахала мне и выскользнула за дверь – я только и успела сказать:

– До завтра!

Позже, забираясь в постель, я вспоминала наш разговор на кухне. Элизабет сказала, что ее отец не одобрял каких-то решений, принятых ею в юности. Что же за «решения» заставили ее разорвать отношения с родителями на долгих пять лет?

Что у нее в прошлом? Как она жила до того, как встретилась с нами?

Размышления мои переключились на Райана и на те решения, что принимал в юности он. Райан ничего от меня не скрывал. Как только я достаточно выросла, чтобы понять, о чем речь (и некоторые мои одноклассники начали экспериментировать с алкоголем и наркотиками), он все мне рассказал о своем одиноком детстве, бурной юности и о том трагическом происшествии, что заставило его круто изменить свою жизнь.

Мне было двенадцать или тринадцать лет, и я восхищалась тем, как решительно он порвал с прошлым. Мне казалось – кажется и сейчас, – что для этого нужно большое мужество.

Слава богу, думала я, что в конце концов он встретился с мамой и со мной. Спасибо судьбе за того паучка в ухе. И за магазин, куда Райан и мама в один и тот же час отправились купить свежей кукурузы на ужин.