Один на миллион - Моника Вуд

В историю про то, что диджей из Омахи прославил группу от побережья до побережья, Куин окончательно поверил, только когда отправился в тур, где их встречали толпы восторженных мальчиков и девочек, которые подпевали всем текстам и были одеты в футболки с надписью «Тропа воскрешения». Диски с записями группы раскупались вовсю, концерты продолжались подолгу, а Куин проскакивал невнятные аранжировки блудного кузена и импровизировал свои собственные переходы, пребывая в приподнятом и радостном настроении.

Это походило бы на обычную работу — в компании добродушных, как телята, и дико талантливых почитателей Христа, которые называли Куина Папашей, — если бы каждый раз не повторялось одно и то же — Куин начинал об этих ребятах заботиться. Они приставали, спрашивали совета, и он раздавал советы, как деньги, в которых не нуждался, чувствуя себя большим и нужным. В Провиденсе он перетасовал программу, в Спрингфилде отрегулировал местную негодную звуковую систему, в Ворчестере добился привилегированного положения. Он держал в поле внимания и возросшую толпу поклонников, и продажу футболок. Он вникал во все: и в их музыку — прямолинейные композиции, оживляемые неожиданными аккордами, — и в то, как их музыка меняет все эти возбужденные лица. Вечером после каждого концерта у него ныла челюсть от улыбок.

Как всегда, Сильвия держала все под контролем, хотя в присутствии Куина у нее почти не оставалось поводов для беспокойства. Во время саундчека он починил испорченную проводку, что для Сильвии было равносильно тому, как если бы он собрал микроволновку из канцелярских скрепок и зажигалки.

— Господи, откуда ты только все умеешь? — вопрошала она.

— Чему только не научишься, если двадцать пять лет имеешь дело с сильно поношенным оборудованием и пытаешься отрегулировать громкость и звук в барных залах, где акустика не лучше, чем в заднице.

— Мои мальчики вряд ли розетку сумеют починить, — сказала она. — А Дуг и того хуже. Я вышла замуж за нейрохирурга, который не в состоянии даже домовую сигнализацию включить.

Шел последний концерт, начался перерыв, и они прохаживались возле шаткого столика, на котором Сильвия разложила груду футболок с эмблемой группы. Она обернулась к помощнику, волонтеру из администрации кампуса, цветущему мужчине в пестрой ковбойке.

— Кто-нибудь сосчитал зал? — спросила она.

— Человек шестьсот запросто, — ответил тот.

Куин осознал эту цифру.

— Все эта песня, — сказал мужчина. — Ее парень из местных все время играет.

— Куин велел приберечь эту песню на бис, — сказала Сильвия. Она поцеловала пальцы и шлепнула Куина по подбородку. — Потомите их как следует, так велел профи.

Ей было пятьдесят пять лет, но выглядела она моложе Куина: кожа блестела, как нектарин, волосы дорого отливали золотом. Она оглядела зал, и ее глаза прищурились за блестящими модными очками.

— В последний раз в Бостоне собралось сорок семь человек, — ей приходилось повышать голос, чтобы перекрыть гомон в зале.

— Должна же когда-то улыбнуться удача, — сказал Куин.

— Пятьдесят дней в дороге — какая это удача, — сказала Сильвия. — Держи, солнышко.

Сильвия протянула футболку девушке, которая бросила на Куина взгляд сквозь пряди фиолетовой челки. Христианская тусовка — это не сплошь девочки-ромашки, как думают люди.

— Подвернись мне пятидесятидневный тур, я бы жил — не тужил, — сказал Куин.

Сильвия внимательно посмотрела на него. За последние три года они провели бок о бок довольно много времени и сдружились в какой-то мере.

— Мне кажется, человека, который столько времени проводит на колесах, как ты, это должно раздражать, — сказала она.

На сцене ребята заиграли алтарный призыв — обращение к тем, кто еще не спасся, чтобы открылись Иисусу. Никаких адских корчей, мелодия напоминает приглашение на вечеринку для своих. Покрытые бусинами пота фанаты закрутились водоворотами вокруг сцены, наставники разводили их по комнатам и углам, чтобы помолиться, раздать бесплатную Библию, обсудить дела насущные. Идея заключалась в том, чтобы настроить свой дух на Иисуса, а потом заполнить личные карточки, привезенные в картонных коробках по двести штук, там нужно было продолжить фразы типа: я обещаю…, мне нужна дополнительная информация о…, я хочу получать рассылку с еженедельной медитацией от «Тропы воскрешения». Это была официальная часть шоу, разработанная для ряда площадок, со всеми деталями которой ребята хорошо ознакомились за время турне.

Самой собой, Куин не участвовал в этом.

— Иногда я в толк не возьму, как вышло, что мы с Дугом не приучили детей к труду. Они ничего не делают, только репетируют и выступают. И молятся, конечно. Молятся, молятся, молятся, — сказала Сильвия.

— Ты говоришь так, словно это плохо.

— К твоему сведению, мы с Дугом униаты^[9].

— Ты шутишь! — рассмеялся Куин.

— Они считают, кузен Зак ходит по водам. Он вышел после первого рехаба крутой, как скала, и они проглотили эту пилюлю. Наверное, я должна радоваться тому, что они не нюхают кокаин. Вместо этого они подсели на иглу Иисуса.

Она посмотрела на Куина.

— Они просто отдыхают душой, когда ты с нами, Куин. Я тоже отдыхаю душой, когда ты с нами. Вот что я хочу тебе сказать.

Сильвия обратилась к мужчине в ковбойке:

— Присмотрите пока тут.

Она отвела Куина в сторонку.

— Мои мальчики думают, что все люди хорошие, — заговорила она, опять повысив голос, чтобы ее не заглушал шум вокруг. — Что ничего плохого не может случиться, хотя кузен Зак своим примером доказывает обратное. У тебя ведь есть дети, верно?