Лила, Лила - Мартин Сутер

– Это не для меня, Мари.

– Поездки с чтениями? Но без них нельзя.

– Да нет, вообще писательство.

Она хрипло рассмеялась – как же он стосковался по этому смеху! Потом взяла его руку, поднесла к губам и поцеловала. Тем самым вопрос для нее, похоже, был исчерпан.

– Серьезно, эта профессия не для меня.

Навстречу, тоже держась за руки, шла парочка. Давид хотел было выпустить руку Мари и отступить ей за спину, ведь на дорожке могли разминуться только трое. Но Мари крепко стиснула его ладонь.

– Почему всегда мы? Пускай они уступят нам дорогу.

Однако встречная парочка, увлеченная разговором, не делала поползновений посторониться. И Давид не выдержал. Когда они почти поравнялись, он отступил назад, парочка прошла мимо, не обратив на них ни малейшего внимания.

Снова взяв Мари за руку, Давид сказал:

– Вот в этом и заключается разница между писателем и официантом. Писатель нипочем бы не посторонился.

Мари снизу вверх посмотрела на него и с улыбкой покачала головой.

– Писателя узнают по тому, как он пишет. А не по тому, как он ходит.

Около десяти утра, когда они проснулись, светило солнце. Но сейчас небо затянули облака, кажется, собирался дождь. На берегу расположилось на пикник какое-то семейство, делая вид, что погода их ничуть не тревожит. Мамаша раскладывала на тигровом пледе содержимое сумки-холодильника, папаша раздувал жаровню с древесным углем, младенец в коляске насасывал пальчик на ноге, а мальчуган постарше бросал в реку камешки.

– Писатель – совсем не такая профессия, как чертежник или электрик. Там идешь на краткосрочные курсы и, если не понравится, переключаешься на что-нибудь другое. А писатель – это человек, который просто не может не писать.

Хорошая зацепка, подумал Давид. И сказал:

– Я знаю.

Мари остановилась, обняла его за шею, посмотрела прямо в глаза.

– Прости. Ты-то, конечно, знаешь. Кому я это говорю.

Они целовались, пока трезвон велосипедного звонка не вынудил их разомкнуть объятия и отступить на обочину. Парочка на новеньких великах, в одинаковых гоночных костюмах проехала мимо.

– Тут ездить запрещено! – крикнула Мари им вдогонку.

Давид обнял ее за плечи, и они пошли дальше. Двое мужчин, побагровев от натуги и со всей силы отталкиваясь веслами, гнали вдоль берега каноэ. Третий, толстяк с секундомером, стоя на откосе, покрикивал: «Раз-два! Раз-два!»

– Ты не должен падать духом, с дебютами всегда так бывает. Их нужно заметить. «Лилу» пока что не заметили. Но я уверена, это лишь вопрос времени.

Надеюсь, она ошибается, подумал Давид. Впереди шла престарелая чета, еще медленнее их. Женщина держала своего спутника под руку, и оба вели неспешный разговор, с долгими паузами.

– Интересно, давно ли они вместе? – спросила Мари.

– Наверняка лет тридцать – сорок.

– И до сих пор разговаривают друг с другом.

– Мы тоже будем разговаривать, – сказал Давид.

Мари обхватила его за талию, притянула к себе.

По маленькой дамбе они перешли на другой берег. «Купаться запрещено! Опасно для жизни!» – предупреждала красная надпись на белой табличке. Облокотясь на парапет, оба минуту-другую смотрели на буроватую пену у выхода из шлюза. Что-то голубое – не то куртка, не то пуловер – вынырнуло из водоворота, мгновение плясало на поверхности и опять ушло в глубину.

– Пойдем отсюда, – попросила Мари.

На том берегу они зашагали вверх по течению, в сторону города. Миновали несколько мелких садовых участков и дощатое здание гребного клуба, в котором, наверно, состояли давешние каноисты. За длинным деревянным столом сидели по-летнему легко одетые люди, тоже члены клуба. Какой-то дядька цедил пиво из небольшого алюминиевого бочонка. Пахло жареными сардельками.

– Сейчас хлынет! – крикнул кто-то, и в ту же секунду на пыльный асфальт прибрежной дорожки упали первые тяжелые капли. Давид и Мари припустили бегом.

Сначала Давид хотел бежать в умеренном, ровном темпе. Но Мари летела стрелой. Бежала не как девчонка, а длинным, широким шагом. Давид догнал ее уже у входа в летний ресторанчик. Они едва успели занять столик под крышей, как туда же устремился народ из сада, спасая от дождя самих себя, бокалы, бутылки и тарелки.

– Не знал, что ты так здорово бегаешь, – тяжело дыша, выдавил Давид.

– Ты еще многого не знаешь. – Мари тоже запыхалась. Мокрые волосы облепили голову, щеки разрумянились от напряжения. До чего же красивая! – подумал Давид и взял ее за руку.

– Но хочу узнать все.

– Все?

– Все.

– Это долгая песня.

– Тем лучше.

Мари улыбнулась.

– Я тоже хочу узнать все.

– Опять же долгая песня.

– Тогда давай начнем прямо сейчас. Без секретов?

– Без.

Оба замолчали.

Давид раздумывал, с чего бы начать, а к столику между тем подошел официант – принять заказ.

Мари выбрала гоголь-моголь.

Давид тоже.

Когда официант удалился, Мари сказала:

– В честь Лилы и Петера. Без них мы бы тут не сидели.

Этой фразы было достаточно, чтобы Давид отступился от своего намерения.

Вот так Давид с Мари провели тот день, когда вышла рецензия в «Републик ам зонтаг».