Попугай в медвежьей берлоге - Максим Матковский

Один раз самолет попал в такую глубокую воздушную яму, что я сам невольно вскрикнул и зажмурил глаза, чем вызвал очередной приступ смеха троицы. Люди молились разным богам, безбожники всматривались в журналы, и неизвестно, что нам помогло не упасть, журналы или молитвы?

После воздушных ям на связь вышел командир корабля и пробубнил нечто невнятное, но по голосу чувствовалось, что штаны у командира тоже не совсем сухие. Прикончив бутылку, дамочки изъявили желание покурить. Они прямо дождаться не могли посадки, у них началась натуральная никотиновая ломка! Они изворачивались в креслах и шипели, как вампиры, которых выдернули из тьмы на солнечный свет.

– Сейчас бы покурить!

– Вот бы сигаретку!

– Эй, почему нельзя в туалете курить?!

Я вспомнил Олеся из магазина мобильных телефонов близ Центрального вокзала. Интересно, как бы он выдержал четыре часа перелета без единой сигареты? Он бы, наверное, выпрыгнул, к чертовой матери, из самолета.

Приземлились мы без особых приключений, нас забрал автобус и довез до здания главного аэропорта Дамаска. Стоит ли говорить, как я обрадовался теплой погоде после заснеженного ледяного Киева? Воздух пах пустыней, травами и верблюжьим навозом.

По аэропорту сновали сонные арабы. Кроме нашего рейса, больше никто не прилетал за последнее время. Аэропорт пустовал. Мы с дамами пристроились в хвост очереди на проверку багажа и документов.

– Приезжай к нам в «Аль-Мас»!

– Да! Обязательно!

– Я тебе спою! – пообещала певичка.

– Какой там адрес? – спросил я.

– Адрес?! Хи-хи!

– Никакого адреса не надо!

– Спроси любого таксиста. Скажи: «Аль-Мас». Все в городе знают, где это.

– Это самый популярный кабак.

– Мы там будем полгода выступать!

– Хорошо-хорошо, – пообещал я. – Обязательно приеду.

Напоследок я расцеловал им ручки, и мы попрощались, как старые добрые друзья. Служащие аэропорта, сирийцы, видно, приняли меня за сутенера и поэтому провели усиленный досмотр багажа.

Когда же я вышел в зал ожиданий, то увидел высокого смуглого мужчину с табличкой, на которой значилась моя фамилия. Мужчина был одет в белую галабею и сандалии. Выглядел он весьма колоритно: неравномерно растущая седая борода, пучки вздыбленных седых волос, лицо усеяно татуировками – солнца, луны, крестики, кружочки, ключики, звездочки и прочие символы. Он сказал, что звать его Муса, хитро улыбнулся и кивнул в сторону моих спутниц (их встретил какой-то араб в кожаной куртке с зализанными гелем волосами):

– А эти что… с нами не поедут?

– Поедут, – ответил я. – Но в другой раз.

– Ты привез водку? – с надеждой спросил Муса, выхватив из моей руки чемодан.

Что означал этот вопрос?

На самом деле вопрос о спиртном многое может сказать о сирийце, в частности о Мусе: во-первых, он не очень религиозный человек и не будет читать мне лекции об исламе с целью моего обращения, во-вторых, Муса – не дурак повеселиться, в-третьих – есть большие шансы, что мы с ним найдем общий язык. И дело тут вовсе не в выпивке, как вы могли подумать. Упоминание о выпивке – всего лишь пароль.

Мы вышли из аэропорта, дошли до парковки и сели в небольшой старенький микроавтобус «Хюндай» зеленого цвета.