Мисс Вайоминг - Дуглас Коупленд

– Джон, я тебя совсем не знаю, но позволь спросить кое-что.

– Спрашивай что хочешь – легче будет.

– Ты… как бы это выразиться… влюблен в мисс Колгейт?

– Что? – Джона поразила не столько прямота Райана, сколько внутренний толчок, такой же, какой он вдруг чувствовал, когда обнаруживал в детективах Агаты Кристи, кто преступник. – Влюблен? Я…

– Хватит, хватит. Теперь порядок. Я работаю для добрых сил. И знаешь, это меня не удивляет.

– Что не удивляет? Я не говорил, что влюблен.

– Да у тебя на лбу яркий транспарант с именем Сьюзен.

– Ах ты, гаденыш.

– Успокойся. – Райан видел, что Джон не возражает против того, что слышит. На самом деле даже наоборот. – Я имею в виду, что вы оба исчезали, и надолго. Она – после авиакатастрофы три года назад, а ты годом раньше.

Джон не собирался это оспаривать.

– И что дальше? Куда ты клонишь?

Райан потер подбородок и напустил на себя преподавательский вид.

– Полагаю, это что-то новое. Потому что в противном случае ты бы уже просмотрел все фильмы с ней.

– В точку, доктор Эйнштейн.

– Когда вы встретились?

– Сегодня за обедом. В «Плюще».

Райан присвистнул.

– Послушай меня, Джон. Забирай все кассеты, а я доложу, что они пропали или украдены.

– Да?

– Да. И прибереги свои последние деньги. Я добавлю и алтарь, но здесь есть одна загвоздка.

– Без загвоздок на земле не было бы жизни.

Джон вдруг почувствовал прилив любви к этому странному молодому человеку.

– Ты должен будешь ответить мне на ряд вопросов для проверки твоих знаний, после того как прочитаешь сценарий, который я написал.

– Все по-честному. Заметано.

– Ладно. Тогда я закрываюсь, и мы сможем спокойно просканировать записи и погрузить эту штуку в твою машину.

Джон с Райаном подняли алтарь и перенесли его к прилавку, где Райан принялся считывать бар-коды. Джон оставил Райану свой адрес и номер телефона.

– Только попробуй дай их кому-нибудь, и от тебя мокрое место останется. А теперь позволь мне кое о чем спросить тебя, Райан. Зачем ты сделал этот алтарь? Ты ведь не из тех, кто любит выслеживать, потому что они не делают алтарей – они выслеживают. В чем твой интерес?

Райан поднял глаза на Джона, собираясь что-то сказать, потом явно передумал и начал говорить уже совсем другое:

– Понимаешь, всем нам нужна навязчивая идея, кумир. Мой кумир – Колгейт: 3184 Престуик-драйв, Бенедикт-каньон, водительские права штата Вайоминг за номером 3352511, телефон не указан, но сообщения можно оставлять Адаму Норвицу, агентство IPD.

Джон удивленно посмотрел на Райана:

– Она берет здесь кассеты напрокат.

Джон посмотрел на пленки: несколько серий постановки «Семейка Блумов», «Залив „Динамит“» и «Лики Трейс». «На гастролях со „Стальной горой“». Чушь.

– Есть еще причина, по которой тебе нравится Сьюзен Колгейт. Может, расскажешь?

– Верно. Полицейский сказал мне, что я был последним, кто оставил послание на ее телефоне до катастрофы – несколько лет назад. Не могу это объяснить. И вот сегодня вечером появляешься ты. Так что теперь я снова с ней связан.

Алтарь поместился на заднее сиденье. На улице было на удивление холодно, и Джон почувствовал озноб.

– Вот сценарий, – сказал Райан.

– Да, да, – ответил Джон.

– Послушай, Джон.

Джон остановился; он не привык к подобному обращению, но в данном случае не имел ничего против.

– Когда прочтешь сценарий, сразу мне позвони. Но это не все.

– А что еще?

– Звони мне, когда тебе будет нужно, и мы сможем поговорить о Сьюзен.

– Ты хоть понимаешь, как по-идиотски это звучит, Райан?

– По-идиотски или нет, но имей в виду. Другие люди не поймут, что значит, когда человека одолевают чувства. А это случается. И я тут ни при чем – дело в тебе, потому что ты влюблен и рано или поздно тебе понадобится выговориться. Другим этого не понять.

– Ладно, Райан, – рассмеялся Джон, – твоя взяла. Когда душа у меня будет петь, можешь быть моей Йоко Оно.

– Удачи, мистер Джонсон.

Джон поднял оба больших пальца вверх и немедленно погнал машину на Престуик, 3184, припарковался напротив, на другой стороне улицы, и посмотрел на маленький, выкрашенный синей краской дом Сьюзен, окруженный разросшимися декоративными кустами. Свет горел только над крыльцом. Час прошел в мучительном ожидании, но, кроме человека с собакой и проехавших мимо трех машин, никто не попался Джону на глаза. Он сдался и поздно ночью поехал домой. Улицы были на удивление пустынны, Джон заметил туман, но потом понял, что этого не может быть, потому что в Лос-Анджелесе никогда не бывает тумана. Зазвонил мобильник, но звонивший разъединился.

В ту ночь он так и не уснул. Он читал сценарий Райана и пил малиновый сок. Глядя на свой телефон, он думал о том, в какое время прилично позвонить Сьюзен. В половине восьмого? Слишком рано. В восемь? Да. Нет. Это безумие. В половине девятого? Привет, Сьюзен – да, я понимаю, рановато… В девять? Да, но как дождаться, как вытерпеть чернильный мрак и удушающую медлительность ночи?

К шести часам небо просветлело, и несколько голубей легко и стремительно пронеслись над кустами. Он отложил сценарий Райана – «Тунгуска». Хороший сценарий. Женщине из Техаса отец оставляет в наследство странный металлический обруч, похожий то ли на корону без драгоценностей, то ли на пяльцы для вышивания. Разглядывая обруч, она подносит его к экрану телевизора, но тут с неба обрушивается торнадо, превращающий Галвестон, где она живет, в пустынное место, усыпанное обломками фанеры, мебели, сломанными ветвями, игрушками, машинами и разорванной в клочья одеждой. Уцелела только комната героини. Оказывается, обруч – это вход в иной мир, обращающий психическую энергию человека в энергию ядерную.

Джон услышал глухое гудение – беговая дорожка Айвана пробудилась к жизни, как обычно, в шесть тридцать утра. Конец одиночеству! Джон подошел к Айвану, который, занимаясь на тренажере, одновременно смотрел утренние новости по старенькому телевизору, как всегда стоявшему на стуле.

– Джонни.

– Айван.

– Дерьмово выглядишь. Всю ночь не спал?

Тренажер Айвана был установлен на третий режим из десяти возможных.

– Да.

Такое случалось нередко.

– Смотрел что-нибудь хорошее?

– Да нет. Читал кое-что.

– Читал?

– Да, сценарий.