Одного человека достаточно - Эльс Бэйртен

Ровно в девять я стоял у их порога. Придержал перед ней дверь, как джентльмен.

– Поедем на море, Жюльетта. Трудно поверить, что ты еще ни разу не была на море.

– Луи нужно в школу.

– Вот он неудачник, – рассмеялся я весело, чтобы она сразу поняла, что раз теперь с ней я, волноваться не о чем.

– Будет отличный день, Жюльетта. Погуляем вдоль воды, съедим по вафле, а потом поедем обратно. И хватит с нас.

– Хватит с нас, – повторила она.

Словно статуя, она сидела рядом со мной в автомобиле, взгляд устремлен вдаль, словно там вдали происходит что-то ужасное. А там было лишь море. Просто вода, ничего страшного, сказал я, умеет ли она плавать? Если нет, я мог бы ее научить. Потихоньку, не торопясь, ведь море никуда не денется, говорил я, смеялся я, вздыхал я.

Мы как будто дважды обогнули земной шар – так долго длился наш путь. А ведь до моря было едва ли пятнадцать минут езды. Я припарковал машину на боковой улочке перед дамбой. Двигатель еще не успел умолкнуть, как она выскочила из машины. Она наглухо застегнула куртку, повязала на шею шарф и натянула шапку до ушей.

– И что теперь?

Она это спросила не потому, что правда хотела знать, а чтобы меня притормозить? Она же на свидании с Вилфридом Фербэйке, в прошлом первоклассным велогонщиком, а ныне совладельцем самого прекрасного кафе Вестхука.

Я посмотрел на нее с самой очаровательной из моих улыбок.

– Следуй за мной.

Мы прошли по дамбе, спустились по лестнице на пляж, прямо к морю.

Вон там Франция, указал я. Она кивнула. И улыбнулась? Я радостно посмотрел на нее. Дело пошло, Жюльетта. Мы двинулись против ветра, я впереди, она в двух метрах за мной. Впереди уже граница, сказал я, если она проголодалась, мы могли бы там поесть: вафлю, блинчик или все вместе, и выпить пива. Или колы, засмеялся я, не важно. Я взял ее за руку, так что ей нужно было просто следовать за мной. И мы пошли по мелкому песку через границу.

Вот мы и во Франции, сказал я, отпустил ее и раскинул руки. Заглянул в ее глаза, и тут все померкло: я закрыл свои и поцеловал ее. Она словно окаменела. Руки прижаты к телу, а тело бьет дрожь. Я снова заглянул в ее глаза, они почернели. У моего отца тоже были такие глаза, в самые первые дни в больнице. Словно небо в любой момент может упасть ему на голову. Но небо не упало, и она не упадет.

– Жюльетта? Ты не можешь дышать? Спокойно. Вдох, выдох, давай, повторяй за мной. Нет, ты не задохнешься, я же тут, с тобой?

Бесполезно, ей было не важно, с ней я или нет, совершенно не важно.

Даже не взглянув на меня, она развернулась и пошла обратно в Бельгию. И пошла быстро, потому что теперь ветер дул нам в спину, а мы двигались домой.

– Мы слишком поторопились, – сказал Луи. – Теперь нужно, чтобы прошло некоторое время.

Он ошибался. Я вовсе не поторопился, но хорошо, я подожду.

Да и был ли у меня выбор? Как только я появлялся в поле ее зрения, Жюльетту передергивало. Я поцеловал эту женщину. Теперь я даже не осмеливался думать о том, чего хотел раньше. Если она прочтет это на моем лице, можно будет забыть о ней навсегда. В следующие недели я держался от нее подальше.

– Может, поставишь ей цветок на стол, – говорили мне посетители в баре.

Цветок?

– Женщины с ума сходят от цветов, парень. Не говори, что ты своей Бетти ни разу не делал таких сюрпризов. Нет, дни рождения не в счет.

Они качали головой.

– Эх, парень, так ты никогда ее не добьешься. Слушай. Купи цветок. И не просто какой-то там. Самую красивую розу, Вилфрид, ее любимого цвета. Ты хоть его знаешь? Ну вот. А к розе прикрепи записочку со своим именем. Но без всяких там I love you и je t’aime, понял? Женщины не верят этой ерунде. И каждый выходной должен быть свежий цветок. Сколько придется так делать? До скончания веков, вот что она скажет.