Капля духов в открытую рану - Катя Качур

Лось на другом конце стола поднял рюмку с наколотой на вилку селедкой и в воздухе чокнулся с Асей. Она ответила тем же.

– Будь счастлива! – крикнули они с Максом хором.

– Уже!

К невесте подсел Андрон – журналист из Донецка с лицом бомжующего Де Ниро.

Они появились в Останкино одновременно. Он был неприметным, сливался со стенами, говорил странно и отрывисто и не вызывал у Аси никакого желания сблизиться. Как-то оба очутились в одной из тех забегаловок, которые шли рядами от метро ВДНХ до главных ворот ВВЦ. Было жарко, сели за белый пластиковый столик прямо на улице, купили шаурмы с колой.

– Я с тобой соревнуюсь, – сказал Андрон.

– Ф каком фмыфле? – Ася надкусила шаурму, и та предательски выпала из лаваша на джинсы.

– Мне нравятся твои сюжеты, нравится, как ты мыслишь, как просто излагаешь сложные вещи.

– Новостийная школа. А в чем заключается соревнование? – спросила она.

– Каждый раз я делаю сюжет и понимаю, что он лучше, чем твой.

– Это честь для меня. Оказывается, я – шкала для самовлюбленных. – Она, не найдя салфеток, облизала пальцы.

– Для самобытных, – уточнил Андрон. – А ты видела мои репортажи?

– А что, они выходят в эфир? – уязвила его Ася.

– Посмотри, мне интересно твое мнение. Кстати, не знаешь, где найти дешевого гримера?

– Понятия не имею. Хочешь перевоплотиться?

– А у меня нет постоянной формы, я и есть перевоплощение. – Андрон философски смотрел вдаль – на сноп пшеницы, что держали рабочий с колхозницей над главными воротами ВВЦ.

«Придурок», – решила Ася и все же к сюжетам Андрона начала присматриваться. Некоторые показались ей полным бредом, но на парочке она с удовольствием залипла. Андрон в отличие от нее не нес зрителю никакой информации. Он, как фокусник, играл фразами, вещами, оборотами, а главное – своим лицом. Абсолютно прозрачный в жизни, на экране Андрон блистал, меняя образы. Все, что Ася передавала с помощью слова, он доносил сменой костюмов, грима, тональности голоса, хитростями монтажа.

– Не думала, что так можно в рамках классического репортажа, – призналась она ему спустя пару недель.

– Мы же не в программе «Время» работаем. И в этом наше преимущество. Но не вздумай меня копировать. Если ты к своему точному слову добавишь мои фокусы, мне придется снова вернуться в Донецк.

– Ну, пару приемов я у тебя украду. Для начала.

Это было самым увлекательным в Асиной жизни соревнованием. Неожиданно Андрон стал для нее мерилом таланта и возможностей. Они обсуждали планы на предстоящие съемки, придумывали приемы, монтажные эффекты, показывали друг другу свои сюжеты до эфира, критиковали, восторгались, валились со смеху, плакали. Каждый вечер бежали в кабинет Нехорошева к доске, где вывешивался лучший сюжет дня и недели, чтобы убедиться в своей неоспоримой гениальности или посыпать голову пеплом.

– Ты безумно талантлив, – не раз говорила ему Ася за кофе в пресс-баре.

– Я лишь отражаю тебя, – отвечал Андрон с денировской улыбкой.

В такой творческой эйфории они провели около года, пока не настал вопрос, кому в редакции дадут должность специального корреспондента. Место было одно, и после новогодних праздников все были возбуждены, ожидая решения руководства. Нехорошев представил высшему начальству две кандидатуры: Аси и Андрона.

– Я буду плакать, если выберут тебя, – сказала Ася. – Даже не знаю, от чего сильнее, от обиды или от гордости.

Андрон лишь прищурился глазами, излучая взаимность.

Вопрос должен был решиться со дня на день, когда в пресс-баре к Асе подсела Анька-редактор.

– Меня повысили, – похвалилась она. – Я теперь шеф-редактор недели.

– А знаешь почему? – спросила Ася.

Анькины круглые глаза от удивления стали похожими на блюдца.

– Потому что ты – реально умная девка, и работать с тобой одно удовольствие.

– Фу-у-у, думала, в чем-то подвох. А вот мне тебя поздравить не с чем. Может, надо было промолчать…

– Ну ты никогда не молчала, не молчи и сейчас. – Ася напряглась.

– Андрон…

– Его взяли спецкорром?

– Нет.

– Он умер?

– Нет.

– Так почему у тебя такой похоронный голос?

– Я думаю, он все-таки умер. Для тебя. В общем, я не хотела это слышать, но услышала. Когда стояла в приемной директора. А он был внутри.

– И…

– В общем, Андрон кричал Олегу Федоровичу, что он не понимает, как такую дуру можно было повысить до специального корреспондента.

– Какую дуру?

– Тебя. Ну совсем дура, не понимаешь?

Ложечка затряслась в Асиной руке, отбивая жигу по краешку чашки.

– Ты ошиблась. Андрон и кричать-то не может, – прошептала она.

– Прости. – Анька положила свою руку с алым маникюром на Асину трясущуюся ладонь. – Спецкорром все же выбрали тебя…

Андрон начал разговор в своей отрывистой манере.

– Ты чудо как хороша сегодня, я ослеплен твоими открытыми плечами! Жаль, что не видел их раньше.

– Тебе тоже идет этот пуловер. – Ася кивнула на свитер, который Андрон носил шесть лет, не снимая.

– Раз ты пригласила меня на свадьбу, значит, больше не дуешься? – с надеждой спросил он.

– Это не я, это Нехорошев, он составлял списки. – Асе не хотелось его прощать.

– А он не в курсе всего того, ну… – Андрон замялся, пытаясь подобрать оправдательные слова своему поступку.

– Наверное, нет, если Анька ему не рассказала. Где ты работаешь? – перевела разговор Ася.

– Так, нигде. Перебиваюсь где придется.

– Талант нынче не в цене?

– Да какой талант. Я ведь только отражал тебя. – Андрон включил улыбку Де Ниро.

– Не ври. Я на гадости не способна.

– Я имею в виду творчество. Я зеркалил твой свет. Как в том спецэффекте с шаром диско, помнишь? – Андрон засуетился и перешел на шепот: – Слушай, раз уж вы с Нехорошевым в таких близких отношениях, может, напомнишь ему обо мне?

– Ты что, Андрон, не переоценивай. В близких отношениях я была с тобой. А с ним я всего лишь сплю.

Зазвучали вступительные ноты аргентинского танго. Ведущий сказал что-то пафосное, все отошли на край танцпола. Нехорошев пригласил Асю на танец, они заскользили по паркету. Исполнить на свадьбе танго было Асиной идеей. Она нашла в интернете танцовщика Васю, и в десять вечера после работы они ходили с Нехорошевым в маленький зал недалеко от Останкинской башни. Вася был тонким