Падшие ангелы - Трейси Шевалье

И тут меня опять осенило — до меня наконец дошло, чего она от меня добивается.

— Это грех, — сказала я.

Она снова выглянула в окно.

— Этот грех будет на моей душе — не на твоей.

Я молчала. Она сама поднесла мне шантаж на серебряном блюде — точно так я каждое утро приношу ей почту в эту самую комнату. Мне даже ничего про ее дела с мистером Джексоном не пришлось говорить. Ну, оно и к лучшему, потому что я же и сама толком не знала, что там у них было. Ну, до этого дня.

Зато я знала, почему теперь она обращается за помощью именно ко мне. Она думала, что поскольку избавляется от меня, то я никому ничего рассказать не смогу. Но мое молчание имеет свою цену. Вот он — шантаж.

— Это вам будет стоить кой-чего, — сказала я.

— И сколько же ты хочешь? — Она спросила это так, словно заранее знала, что я назову ей цену. Но я удивила ее.

— Я хочу это место.

Она уставилась на меня.

— А если я дам тебе денег? Для тебя и для маленького, чтобы вы могли прожить, пока ты не найдешь новое место.

— Нет.

— И я, конечно, дам тебе хорошие рекомендации. О ребенке мы упоминать не будем. Придумаем какую-нибудь другую причину, почему ты оставила работу у нас. Скажем, потому что у тебя заболела мать и тебе пришлось за ней ухаживать.

— Не вмешивайте в это мою маму.

— Я не говорю…

— Я хочу остаться здесь.

— Но… что я скажу миссис Коулман? Ведь это она тебя уволила. Я не могу менять ее решения. — В ее голосе слышалось отчаяние.

— Хозяйка этого дома — вы, мадам. Я так думаю, вы можете делать здесь что хотите. Вы и сделали уже.

Какое-то время она молчала. Ребеночек шевельнулся во мне — я почувствовала, как он двинул ножкой.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Ты можешь вернуться к работе сразу после рождения ребенка. Но сегодня тебе придется уйти. И тебе нельзя будет брать ребенка с собой, и никто не должен приносить его сюда к тебе. Ты сможешь видеться с ним по воскресеньям.

— И по вечерам в субботу. Я хочу быть свободной по субботним вечерам тоже. — Я сама себе удивлялась — успех шантажа придал мне наглости.

— Хорошо — и по субботним вечерам тоже. Но ты не должна никому ничего об этом говорить, иначе я сделаю так, что ребенка у тебя отберут. Это ясно?

— Да, мадам. — Было странно слышать, как она пытается говорить строго — у нее это плохо получалось.

— Хорошо. Так куда я могу пойти?

— В Лейтонстон, — сказала я. — К Нелли с Хай-стрит. Это рядом с «Розой и короной».

Тут я услышала какой-то шум за диваном, на котором сидела, и поняла, что там кто-то есть. Она, казалось, ничего не заметила, правда, в тот момент она опять смотрела в окно. Я заглянула за диван и увидела Саймона, притаившегося там. Меня не удивило, что он подслушивает, — это очень в духе маленького мошенника. Он вперился в меня взглядом, злющий за то, что я назвала его матушку. Я пожала плечами — а что еще я могла сказать?

— Теперь иди, — сказала она, не глядя на меня. — Иди и собери свои вещи. Я закажу тебе кеб.

— Да, мадам. — Я поднялась. Теперь, когда все было кончено, мне хотелось сказать ей что-нибудь, только я не знала, что именно. Поэтому просто сказала:

— До свидания, мадам.

А она ответила:

— До свидания, Дженни.

Я подошла к двери и открыла ее. Прежде чем выйти, я оглянулась, чтобы еще раз взглянуть на нее. Она все еще стояла у окна, закрыв глаза и сжав руки в кулаки у живота.

— Господи, — сказала она самой себе, тихонько вздохнув.

Саймон по-прежнему прятался за диваном. Надеюсь, его мать сделает ей все, как надо.