Нормальных семей не бывает - Дуглас Коупленд

— Ладно, пошел ты со своими мыльными операми.

— Это не мыльная опера, это жизнь, а ты готов был угробить всех нас — так пересрал, что я до тебя дотронусь.

Тед ничего не ответил. Уэйд двинулся ему навстречу. Тед, стараясь сохранять невозмутимый вид, начал потихоньку отступать. «Письмо!» — крикнул вдруг Брайан, указывая в сторону болота. Ветер сдул письмо принца Уильяма, вложенное в пластиковый конверт, в болото и все быстрее и быстрее увлекал его за собой. Тед замер, и Уэйд сгреб его. Напрягая слабеющие силы, он стал заталкивать отца в болото.

— Лезь за письмом, слышал, говнюк. Это твой единственный шанс спасти свою прогоревшую жопу.

— Я запачкаюсь!

— Лезь за письмом, я сказал!

— Там могут быть аллигаторы.

Подойдя к краю болота, Уэйд отхаркнулся и смачно плюнул в отца, правда промазав.

— Либо я, либо письмо. Выбирай.

Тед повернулся и побрел за письмом, уже после третьего шага по грудь погрузившись в коричневую жижу. Сделав еще несколько неверных шагов, он схватил письмо, перевел дух и направился к берегу, но Уэйд уже поджидал его там: набрав еще больше слюны, он плюнул на землю и сказал:

— А теперь — проси прощения.

— За что?

Тед по-прежнему держал письмо.

Уэйд отхаркнулся и плюнул в Теда — плевок угодил тому в лоб и растекся, как яйцо по лобовому стеклу. Тед пронзительно вскрикнул и скрылся под водой, свободной рукой стараясь оттереть слюну со лба.

— За все.

Тед вынырнул на поверхность.

— Прости. Черт... прости. Следующий плевок Уэйда достиг цели.

— Повыразительнее.

Тед снова вскрикнул и нырнул, чтобы избежать слюнной атаки.

— Какие доказательства тебе нужны? Я сейчас утону в этом болоте.

— Если только пиявки сначала не высосут из тебя всю кровь. О, пиявки, как я мог о них забыть. Жирные, сочные пиявки высосут из тебя кровь и оставят чудесные большие открытые раны, которые нагноятся от моей зараженной слюны и в которых будут размножаться мои вирусы.

— Брайан! Твой брат окончательно охренел. Убери его от меня.

— Меня в это мурашиное гнездо больше ничем не заманишь, — ответил Брайан, не слезая с валуна. — Выкручивайся сам.

— Черт. Твоя взяла, — сказал Тед.

— А конкретно? — спросил Уэйд.

— Если ты перестанешь в меня плеваться, то обещаю, что, когда я выберусь из этого чертова болота, можешь трогать дырки от пиявок и все царапины и порезы, которые достались мне от какого-то гада там, на дне.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Не вру.

— Пообещай, что твоя мать отправится в тартарары, если ты врешь.

— Совсем очумел, придурок.

— Говори! — Уэйд знал, что единственная святая святых Теда была память о его матери, умершей лет пятнадцать назад.

— Заткнись, дерьмо, — проорал Тед.

Уэйд еще раз отхаркнулся — сегодня это удавалось быстрее и легче, чем обычно, не очень хороший показатель состояния организма — и приготовился продолжить обстрел родителя. Вместо этого он сплюнул на землю.

— Да, папочка, твоя родная мать, бабуля Драммонд, до сих пор парила в небесах вместе с ангелами, кушала пирожные со взбитыми сливками и играла в бридж со всеми своими подружками, а теперь ее утянут на веки вечные в ад, где она будет гнить и гореть, если ты нарушишь данное мне слово.

По грудь в грязи, Тед побрел к берегу.

Уэйд понял, что его красноречие сработало.

— Давай, давай, я жду.

— Твоя взяла, — вырвалось у Теда. Он подгреб к берегу.

Уэйд протянул ему руку, чтобы помочь выкарабкаться из трясины, которая оглушительно выпустила газы, когда Тед вытянул ногу, в результате оставшись без ботинка. Потом он перебрался на сухое место. «Слава тебе, Господи». Он шваркнул письмо на капот машины.

— Закатай штаны, — скомандовал Уэйд.

— Заткнись.

Уэйд бросился на Теда. Грязная, засохшая трава захрустела там, куда они упали. Уэйд ухватил дрыгающуюся ногу Теда. Всем весом навалившись Теду на грудь, он пригвоздил его к земле и, закатав штанину, увидел множество мелких кровоточащих порезов.

— Твоя взяла. Валяй, трогай. Какая же ты скотина. Ну давай, заражай.

— Не волнуйся — заражу. Итак, поехали: раз, два, три. — Уэйд дотронулся сухим пальцем до кровоточащей ранки, обозвал отца невежественным ублюдком, повалился на траву и закрыл глаза.

Час спустя вся троица ковыляла по шоссе: лишившийся ботинка Тед, полуголый Брайан, распухший и шагающий враскоряку, чтобы меньше зудело, и Уэйд, который чувствовал себя еще хуже, чем раньше. Вскоре Уэйд совершил спутавшее все карты открытие: солнце находилось не там, где ему полагалось, не справа, а слева, из чего следовало, что Брайан повел их не в ту сторону и те многие мили, которые они прошли, оставив перевернутую машину, никуда не вели. Тед огрел Брайана по голове и назвал кретином, но Уэйд встал между ними и сказал:

— Папа, не смей больше нас бить.

— Все равно это Брайан, и все равно он дубина, — раздраженно ответил Тед.

— Можно подумать, ты не дубина, — сказал Уэйд, скривившись от отвращения.

— Я хотя бы не...

— Утихни. Никто тебя больше не слушает.

Случайный транспорт, как правило трейлеры, с ревом проносился мимо, не обращая на них ни малейшего внимания; обычно снующие по шоссе полицейские и машины всяческих контор по поддержанию правопорядка решили в тот день игнорировать этот уединенный отрезок.

— Надо идти к посту, — сказал Уэйд.

— Теперь это получается десять миль в обратную сторону, — ответил Брайан.

— По крайней мере мы будем идти в нужную сторону, — сказал Тед.

Волна тошноты подступила к горлу Уэйда, и он понял, что не сможет идти дальше.

— Мне придется остаться здесь, — сказал он.

Тед с Брайаном переглянулись.

— Да, мне плохо. Довольны? Теперь можете идти одни. У вас есть адреса, номера и сама вещь. Идите. Копы рано или поздно меня подберут.

В этот момент мимо проехал белый четырехдверный седан. Взвизгнув тормозами, он остановился в сотне шагов от них.

— Добрый самаритянин, — сказал Брайан. — Слава Богу.

Из машины выбралась плюгавая женщина. Это была Пшш.

— О черт, — сказал Брайан.

— Какого дьявола вы, трое идиотов, делаете здесь на шоссе? Господи, Брайан, у тебя вид просто как у Свинтуса Поросячьего. Что с тобой стряслось? Постой, ничего не говори — пожалуй, мне вряд ли захочется слушать.