Чакра Фролова - Всеволод Бенигсен

Покончив с неприятной темой расстрела, лейтенант предложил назначить старосту. При этом многозначительно скосил глаза на Михася. Не то чтоб тот ему так уж приглянулся, просто он уже слегка привык к нему.

– Какой такой «староста»? – насторожился Михась.

– Будете выражать интерес населения, – объяснил переводчик. – Для новой немецкой власть.

– Эт можно, – кивнул Михась. – Хотя интересов у нас особых-то и нет. Чтоб баб не насильничали и людей не убивали. Вот и весь интерес.

Фляйшауэр кивнул и пообещал, что беспорядков не допустит, а по всем вопросам просит обращаться непосредственно к нему. А пока он хотел бы иметь полный список жителей Невидова.

– Список – это можно, – легко согласился Михась и кинул взгляд в сторону Фролова и Никитина, как бы давая им понять, что этот вопрос напрямую касается их. – Но я только извиняюсь, у меня вопрос созрел.

– Какой еще вопрос? – спросил Шнайдер.

– Долго вы тут у нас гостить будете?

Шнайдер перевел вопрос лейтенанту.

– Кто это «мы»? – опешил от такой наглости Фляйшауэр.

– Ну вы. Немцы, значит.

– Германия будет завоевать Россия, – принялся втолковывать Шнайдер, переводя раздраженный ответ лейтенанта. – А наш Zug, взвод, будет здесь, пока начальство не приказать идти дальше.

– Значит, надолго, – поразмыслив, подвел итог Михась.

После этой фразы Фляйшауэр подумал, что бы еще такого добавить, но, как назло, ничего в голову не приходило, и он дал команду разойтись. Непривыкшие к подчинению невидовцы, однако, остались стоять, как стояли. Тем более что и дел-то у них особо не было, а тут вдруг лейтенант еще что-нибудь забавное скажет. Факт войны их совершенно не потряс, так как для них война выражалась исключительно в перемене власти, а власть была понятием абстрактным. Нечто, что возникает ниоткуда и в никуда уходит. В перерывах идет жизнь.

Лейтенант подождал немного, а затем спросил у Шнайдера, почему население не расходится.

– Варвары, – пожал тот плечами. – Низшая раса.

Затем наклонился поближе и добавил доверительным полушепотом:

– Тут даже электричества нет.

– Как это? – удивился лейтенант.

– Радио и то на керосине работает.

– Черт-те что! – возмутился лейтенант и пробормотал себе под нос с досадой: – Еще и застыли, как на похоронах.

Затем посмотрел на Михася и яростно скосил глазами на толпу – мол, почему народ не расходится?

Михась, который не понаслышке знал о воинской дисциплине, развернулся к невидовцам и замахал руками, словно распугивал ворон.

– Ну, че буркала выкатили? Расходимся, расходимся.

– Klein moment, – остановил его Фляйшауэр, вспомнив что-то. – Wer ist für die Sendung verantwortlich? [14]

По толпе пронесся опасливый шепот.

– Доигрался Тимоха со своим радивом.

– Щас его прямо тут и оприходуют.

Галина вцепилась в рукав Тимофея мертвой хваткой и даже слегка повисла на муже, словно от грядущего горя у нее уже подкосились ноги.

– Не ходи, Тима, – взмолилась она. – Убьют ведь.

– Да ведь и так узнают, – с досадой вырвал он локоть из цепких пальцев жены и вышел к лейтенанту.

– Радио устанавливал я, – тихо, но твердо сказал он, видимо, чувствуя себя в данный момент Галилеем перед судом святой инквизиции.

– Sehr gut, – кивнул Фляйшауэр. – Machen Sie’s so weiter [15].

И пожал потрясенному Тимофею руку.