Учитель-психопат - Евгений Свинаренко

— Влюбился, влюбился, — засмеялись Житных с Ермаковой, — глаз на тебя положил.

Кольцова обиженно отмахнулась:

— Да, идите вы. Нужен он мне больно. Просто бесит. Ладно, если б нормальный, а то урод, да еще и псих.

Ермакова, смеясь, сказала:

— Смотри, Оленька, не промахнись, вдруг это твой шанс. Годы-то идут, в девках останешься. Ха-ха-ха!

— Не останусь, — на полном серьезе сказала Кольцова, — я летом замуж выхожу.

— Правда? — всполошились собеседницы. — За кого? Чего раньше молчала? Кто он, расскажи.

— Он инженер. Молодой, перспективный. Очень меня любит…

— Инженеры сейчас много не зарабатывают, — задумчиво произнесла Ермакова, — а любовь нынче…

Она не успела договорить, Кольцова гордо перебила:

— Так он у меня инженер-нефтянник. В «Лукойле» работает, не как попало. И не Готов ваш.

Готов сжал кулаки со всей силы и прошипел: «С-с-сучка, я ж тебе подарок купил…».

— Кстати, о Готове, — вспомнила Ермакова. — Что учудил-то. Шульц рассказывала. Стоит, говорит, у школы, не у входа, а с другой стороны, достал причиндалы свои и мочится на стену. Рядом ребятишки бегают. Она подумала сначала, что ошиблась, а ближе подошла: точно он. Не дурак ли?

Житных задумчива произнесла:

— Не судите Вы так строго. Он просто больной человек… с психическими отклонениями…

— Если псих, то пусть лечится, а не детей учит, — подытожила Кольцова.

Готов так же тихо, как и подкрался, отошел от двери. Лицо стало красным от злости, очки запотели, губы что-то шептали.

Через два урока, на перемене, Готов заглянул в кабинет иностранного языка. Житных увлеченно делала записи в журнале, потеряв связь с окружающим миром.

— Добрый день, Ольга Анатольевна, — крикнул Готов.

— Ой! — встрепенулась она. — Как Вы меня напугали. Хоть бы кашлянули для приличия.

Готов сделал озабоченный вид:

— Не до приличий, Ольга Анатольевна. У меня к Вам важнецкий вопрос.

— Задавайте, слушаю.

— Вам не кажется, Ольга Анатольевна, что я такой отвратительный тип?

— Не понимаю, — всепонимающими глазами она дала понять, что попала в неловкое положение.

— Не стоит прикидываться шлангом, Вы все прекрасно поняли. Может, я больной с психическими отклонениями?

Учительница пожала плечами и беззвучно пошевелила губами.

— Зачем… — теряла ход мысли Житных, — я так… не в том смысле…

— Подумайте на досуге. Мы еще вернемся к этому разговору, — сказал Готов и гордо вышел.

Еще через урок в коридоре он догнал географичку, взял под руку и сравнялся с ней в темпе шага. Ермакова приветливо улыбнулась. Готов затараторил:

— Вероника Олеговна, я понял… до меня, наконец, дошло… допетрил, тупая башка… Меня надо в шею гнать из школы. А я-то думал, почему меня здесь держат, согласитесь, в других бы школах давно выгнали… и дошло: оказывается, директор у нас алкоголик. А завуч на его место метит и в ГорОНО стучит. Но ничего, Смирнова скоро по зад, а меня Сафронова…

— Что Вы такое говорите? — рассмеялась Ермакова.

— То и говорю. Вся школа, с подачи Шульц, знает меня как человека с оголенными причиндалами, который ссыт за школой.

Ермаковой стало неловко. Она покраснела, одернула руку и бросила недобрый взгляд на Готова.

Учитель выставил руки перед собой:

— Стойте, стойте, только не подумайте, что я подслушивал. Вовсе нет, я не настолько опустился. Мне Ольга Семеновна все рассказала. Мы давно с ней любовники. Я каждый день ее дома…

Готов продемонстрировал похотливые движения тазом. Ермакова дернулась и пошла прочь.

Довольный разоблачением, учитель потер ладони и направился к себе в класс.

Из-за угла вышла Кольцова с кипой тетрадей. Они столкнулись. Тетради рассыпались.

Готов, помогая собирать, сказал:

— Как хорошо, что я Вас встретил. Ольга Семеновна, не поймите меня неправильно. Но… но… не знаю, как сказать… Короче, я кобель.

Кольцова взяла из рук Готова тетради и сделала большие глаза.

— Да, я кобель, — повторил Готов. — Похотливый кобель. Вот посмотрите, я вытаращил глаза. А вот подтянул штаны. Хотел подарить Вам цветы и маленький подарочек. А сейчас — шиш.

Кольцова рассмеялась ему в лицо:

— Засуньте Вы себе этот подарочек… псих!

— Я не псих, я только учусь. Как там Ваш женишок лукойловский поживает? Что, брак по расчету?

— Отстаньте от меня!

Кольцова попыталась обойти Готова, но он преградил ей путь.

— Оленька, — умоляюще заскулил Готов, — брось его. Зачем тебе этот технарь, мы же оба с тобой гуманитарии. Давай я тебе стихи буду читать и тыркать перед сном…

— Хотите знать, что я о Вас думаю? — спросила Кольцова.

Готов кивнул.

— Вы… Вы… — она шипела, как змея, — Вы импотент! Жалкий, убогий импотент.

— Неправда, у меня стоит!

— Вы урод! Таких убивать надо! Неудачник. Если Вы еще хотя бы посмотрите на меня, мой лукойловский женишок Вам все ребра переломает.

— Шалава! — огрызнулся Готов.

— Подлец! — бросила она.

— Ты ничего не знаешь о подлости, Оля, — сказал ей вслед Готов и издал звук, похожий на звук выпускания газов.