Пять дней - Дуглас Кеннеди

Он произнес все это с такой легкостью, с такой иронией в голосе, что я невольно рассмеялась.

— Я не считаю, что вы требуете слишком многого, — возразила я. — Мой отец часто говорил, что одна из проблем умного человека состоит в том, что он непреднамеренно дает понять другим, что они дураки. Это, конечно, сильно задевает. То, что у вас есть способности, талант, особое видение мира — все то, чего, по их мнению, у них нет.

— Умение играть словами вряд ли можно назвать талантом. Это скорее хобби. Как коллекционирование моделей поездов, марок или старых авторучек.

— Это более интеллектуальное занятие, чем все вышеперечисленное.

— Значит, вы считаете себя интеллектуалкой?

— Едва ли.

— Вот видите! Мы с вами сшиты из одной ткани производства штата Мэн. Оба увлекаемся семантикой. Оба можем часами исследовать мир синонимов. Оба обожаем родной язык. Но ведь это не значит, что мы с вами умные люди, верно?

Я кивнула с улыбкой:

— Точно.

Я подняла бокал, он поднял свой, мы чокнулись.

— За низкую самооценку, — сказала я.

— Иными словами, за коварное искусство недооценивать себя.

— Вы пишете?

Мой вопрос, казалось, ошеломил Ричарда.

— Почему вы спрашиваете?

— Интуиция. Ваше знание языка, любовь к языку…

— У меня почти нет опубликованных вещей…

— Но вы писали, пишете?..

Ричард поднес ко рту бокал, осушил его.

— Четыре месяца назад один мой рассказ напечатали в малоизвестном журнале в Портленде.

— Но это же здорово. Что за журнал?

— «Портленд магазин». О стиле жизни. Рекламирует роскошные рестораны и магазины. Дома и квартиры со стильными интерьерами. Отели, в которых можно провести романтический уик-энд. Всякое такое.

— И в вашем рассказе тоже фигурировали роскошные рестораны, дома со стильными интерьерами и романтические уик-энды в гостиницах на побережье, где приносят завтрак в постель?

Ричард улыбнулся:

— Что ж, сам напросился.

— Вы извиняетесь за то, что вас напечатали в журнале, который пишет о стиле жизни?

— Ну, это же не «Нью-Йоркер».[22]

— Возможно, и там вас однажды напечатают.

— Мечтать не вредно.

— Нужно мыслить позитивно, — сказала я.

— Говорите прямо как Норман Винсент Пил.

— Кто это?

— Автор «Силы позитивного мышления». Его преподобие Норман Винсент Пил. Его труд, пожалуй, первая американская книга о самосовершенствовании.

— Написанная священником.

— Священником пятидесятых годов прошлого века. В сравнении с нынешними христианскими ортодоксами он, можно сказать, светский человек.

— Мне казалось, вы — сторонник «семейных ценностей».

— У вас хорошая память, — парировал Ричард.

— Слава богу, что вы не стали цитировать мне «Книгу откровения».

— Я не религиозный человек.

— И не поддерживаете утвердившихся в вере?

— Просто мне не нравится, что «мягкие» либералы[23]отрицают все христианское.

— Говоря как либерал — хотя и здравомыслящий, — думаю, что даже наиболее здравомыслящих республиканцев из тех, кого я знаю, беспокоит, что политическая программа харизматических христиан[24]идет вразрез с основополагающими американскими идеями об отделении церкви от государства и о правах человека, таких как право женщины распоряжаться собственным телом и гражданские права гомосексуальных пар с точки зрения правовой защиты брака.

— Вообще-то, я ничего не имею против всего того, что вы перечислили.

— А я, похоже, вещаю, как оратор с трибуны.

— Против этого я тоже ничего не имею. Вы — здравомыслящий либерал, я — здравомыслящий республиканец… хотя многие наши современники сочли бы это за тавтологию.

Ричард озорно улыбнулся мне, и я опять невольно подумала: а он умен. И спорит умно, языком владеет превосходно, находчив и сообразителен.

— Может, поделитесь, про что был ваш рассказ? — попросила я, меняя тему разговора.

— То есть больше вы не желаете слушать про мое отношение к Господу?

— Он — ваш личный друг?

— Не то слово. В прошлом году я застраховал Его на все случаи жизни, что приносит мне пятипроцентный доход сверх суммы франшизы.

Рассмеявшись, я спросила:

— Значит, Бог живет в Мэне?

— Не зря же Мэн называют краем отдыха. Оттого-то Он так редко исполняет просьбы молящихся.

— Значит, вы просили Его о какой-то милости?

— Все обращаются к Нему с просьбами.

— Я думала, вы неверующий.

— Пока не решил.

— То есть вы агностик?

— Меня воспитали пресвитерианцем — семейная традиция. Думаю, отец одобрял пресвитерианство, потому что это суровая религия, аскетическая.

— А ваша мать?

— Она соглашалась со всем, что говорил отец. Хотя его авторитет никто никогда не оспаривал.

— А вы сами пытались?

— Конечно.

— И?

Молчание. Ричард уткнулся взглядом в пустой бокал. Потом сказал:

— Я управляю созданной им компанией.

— Но вы ведь до сих пор пишете.

— На это он никак не мог повлиять.

— И вы просили Господа, чтобы Он помог вам напечататься в «Нью-Йоркере»?..

— Даже Он не в силах посодействовать в этом.

Я снова рассмеялась:

— Но вы верите в…

— Я верю в то, что хочу верить во что-нибудь.

Молчание. Его слова, казалось, повисли в воздухе между нами. Двусмысленные. Возможно, наполненные неким значением. Может, и нет. Но то, как он смотрел на меня сейчас…