100 дней счастья - Фаусто Брицци

Сегодня Лоренцо и Ева отправляются ужинать к дедушке и останутся у него на ночь, а Паола идет в кино на авторский фильм с двумя старыми подругами. Я остаюсь дома один. Такое случается нечасто.

Звоню Умберто и Коррадо и приглашаю их на суперспагетти, как в старые добрые времена. Килограмм карбонары на троих. Я знаю, что в спагетти содержится мука высшего сорта, яйца и бог знает, что еще. Но отказаться нет мочи. Карбонара – как давняя любовница, с которой иногда приятно встретиться снова. Она хороша как до, так и во время и после, поскольку непростой процесс переваривания этого месива вкуса одурманивает мозг и затормаживает мысль наподобие марихуаны. Мы лежим на диванах в гостиной и болтаем, как когда-то давно. Фоном звучит тихий джаз и мой периодический кашель.

– Почему во время полетов нельзя пользоваться телефоном? Он и вправду мешает связи? – спрашивает Умберто у нашего доверенного пилота.

– Если бы это было действительно опасно, то вместо того, чтобы вежливо просить выключить телефоны, их давно запретили бы брать на борт, – отвечает Коррадо. – Суть в том, что самолет летит с такой скоростью, что телефон постоянно ловит разные сети, а связь то и дело прерывается, создаются помехи на линиях, и только. Кто знает, возможно, в будущем все будет иначе. Некоторые компании уже разрешают использовать Wi-Fi на борту самолета, так что со скайпа можно звонить.

Я помалкиваю, будущее телефонных сетей меня ничуть не интересует. Я постоянно кашляю.

– Как дела, сильно болит? – спрашивает Умберто.

– Побаливает. Я опять сдал анализы. Ситуация с легкими хуже день ото дня. Я решил забить на диету. Ну, или, по крайней мере, не придерживаться ее так уж строго.

– Верное решение, – одобряет Коррадо. – Насколько я понял, это все равно не поможет.

Мы договорились, что будем говорить о моей болезни прямо, без всяких метафор.

– Я обречен, это факт. Вопрос времени, и только. Так что могу есть, что захочу. Кстати, это еще не все мои новости.

– Что случилось? – спрашивает мой верный ветеринар.

– Я в депрессии. Вообще-то, со мной такое впервые, но, кажется, симптомы налицо.

– Когда у моей матери после смерти отца случилась депрессия, – говорит Коррадо, – я старался занять ее разными делами. В таких случаях только это и помогает.

– Дел у меня полно, только вот делать ничего не хочется.

– Могу я дать тебе один совет? – вмешивается Умберто.

– Конечно.

– Сходи к психологу. Доктор Санторо – настоящий гений.

– И что мне там делать? Позволить ограбить себя на двести евро за вечер?

– Во-первых, он берет не двести, а сто тридцать и выписывает счет-фактуру, с которой ты можешь вернуть налог, а кроме того, этот человек действительно может помочь. Во всяком случае, мне помогает.

– И давно ты к нему ходишь? – недоверчиво спрашиваю я.

– Почти десять лет, – гордо отвечает мой друг.

– Подумать только, что бы с тобою было, если бы ты не ходил к нему! – иронизирует Коррадо, опережая меня на долю секунды.

Я напоминаю Умберто, что всегда считал психологов бесполезными людьми, они не лучше политиков. Ни у тех, ни у других нет настоящей профессии.

– Поступай, как знаешь, – парирует мой друг. – А лично я думаю, что поговорить тебе пошло бы на пользу.

В этот момент возвращается Паола. Она вся на взводе.

– Поговорить с кем?

– Умберто советует мне посетить своего психоаналитика.

– Отличная идея, – с этими словами Паола улыбается Умберто, а он улыбается ей.

Она во всеуслышание объявляет, что с тех пор, как я узнал, что болен, то потерял интерес ко всему и даже бросил работу. Как если бы меня не было в комнате.

Меня одолевают разные мысли. Психолог… Мда…