Когда утонет черепаха - Слава Сэ

– Дефибриллятор! – сострил Том.

– Не дефибриллятор, а пускач! – поправил тракторист.

«Пятнадцатый век, иронию ещё не изобрели», – подумал Ларсен.

Из-под капота вылетели искры, потянуло дымом. Чихнув, машина задышала, глазки её загорелись. Чищенных дорог на острове две. Одна по кругу вдоль берега. Вторая делит остров пополам, соединяя центр с паромной переправой. При виде парома застучало сердце. Так стучит, наверное, у заключённого при виде напильника.

Ларсен подъехал к шлагбауму. Ему открыли, не спросив билета. Том въехал на паром, вышел на палубу. Скоро паром отчалил от пристани. Через два часа, без опозданий, выпустил на берег всех, кому в этот день захотелось сбежать.

Пьянея от лёгкости побега, Том покатил в столицу. Триста километров. Три часа до Хельги, нормальной еды, до ярких огней и чистых тротуаров. Сам факт побега есть признак любви. Том представил, как назовёт генерала папой, а тот не рассердится. Скоро позвонил телефон. Номер не определился.

– Том… То есть штаб-сержант Хуго Пруст слушает!

– Думаешь, я шучу? – спросил генерал.

Ларсен едва не слетел с дороги.

– Господин генерал…

– Заткнись и слушай. Ты возвращаешься на Муху и больше так не делаешь.

– А если нет?

– Тебя встретят на въезде в город. Тюрьма была бы лучшим выходом, но тюрьмы я тебе не обещаю.

И бросил трубку. У генерала на острове были и глаза, и уши, и даже вкусовые сосочки, возможно. Туча в небе сложилась в огромную дулю. Зная возможности генерала, Ларсен не мог утверждать, что это не случайность. Он остановился, вышел, походил вдоль обочины. Вдохнул полную грудь холода. Потом вернулся в машину и поехал назад, на остров Муху. Там воткнул машину в сугроб и вошёл в домик, как каторжанин в камеру.

…Если человек разговаривает с печкой, это ещё не сумасшествие. Другое дело, если печка начинает отвечать на вопросы. Из пяти тысяч островитян никто не сравнится в обаянии с этой железной тумбой.

Ларсен выключил телефон, перестал ходить на работу. Ровно в полдень он выбирался из дома, чистил снег. Потом приходил Михкель. Как бы за поручениями, на самом деле проверить, не замёрз ли начальник. Ларсен составлял сержанту план работ – принести, например, пельменей из магазина. Или стиральный порошок. И всё. Он впал в апатию. Глядел в окно, читал книжки. Снова чистил снег, стирал, готовил. Научился растапливать печь силой мысли. Тренировал умение спать, организм как мог сопротивлялся. Скоро явь и сон стали путаться. Снился Михкель, Хельга, снег и какие-то размытые лица.

Из всех видов стихий Том Ларсен любил разве что женщин. А ветерочки, облачка, ручейки и цветочки считал уделом идиотов. Но когда в марте выглянуло солнце, он не выдержал. Вышел на улицу и гулял минут сорок или даже час. Обошёл окрестности, порадовался таянию снегов и потолстевшим почкам. Тома не удивляло обилие заброшенных домов. Удивляло, почему не все они заброшены, почему люди не все разбежались, с таким-то климатом. Том надеялся, эта его зима на острове Муху останется единственной.

Вечером заметил свет у соседского дома. Кто-то ползал под окнами, подсвечивая телефоном то окна, то двери. «У нас зреет уголовка!» – обрадовался Ларсен. Взял полицейский фонарь и пошёл разбираться.

Увы. Вдоль окон ходила девица. Никаких признаков криминальных намерений. В полицейских сводках такие выступают жертвами. Светила телефоном, потом телефон сел. Не удивительно. Женщины пользуются зарядкой только в крайнем случае и никогда про запас. Она гладила рукой подоконники, опрокидывала горшочки и вёдра. Ясно было, ключ ищет. Прощупала стены и дверь, вновь вернулась к подоконникам.

– Может, он в снег упал, – сказал Том.

Она вскрикнула резко. Том даже подпрыгнул.

– Тьфу, дура, испугала. Ты чего орёшь?

– А чего вы подкрадываетесь?

– Ну прости, в другой раз повешу себе колокол на шею.

Том прощупал снег под окнами, но ключа не нашёл. Уйти теперь было нельзя. Мы в ответе за тех, кому по дури взялись помогать. Пришлось звать девицу к себе. Она пошла, но боялась всего. Темноты, звука шагов, а особенно – своего спасителя. Попросила телефон, отправила кому-то прощальное СМС. Наверняка любовнику, от которого же сюда и сбежала. Не знает, что если и есть на острове безопасное место, то оно там, где Том.

Уложил её на своей кровати, потратил чистое бельё. Сам спал в холодной бане. Утром путешественница потребовала отвести её на море, сунула несколько монет. После моря водил её в магазин, подарил свои дрова и кофе. К вечеру Том согласился с арабскими запретами на самостоятельное перемещение женщин в пространстве. Всё-то им надо, и всё не так. То вода не льётся, то, наоборот, затапливает, печь у них сначала не горит, а потом иди туши, чтоб не было пожара. И не так уж плохо было зимой, когда никто бестолковый не лез с разговорами.

Её звали Анна. Чем-то она похожа на самого Тома. Тоже непутёвая, несчастная, неприкаянная. Том сначала злился, потом простил её и даже взял у Михкеля колбасы и сыра на угощение. Пришёл к Анне, а там любовник приехал. Средней руки бизнесмен, считающий себя королём. Том не прочь был бы набить ему морду просто так, в честь встречи. Но достаточного повода не случилось. Любовник пошипел да и уехал. Том подарил колбасу, Анна расплакалась. Что творится в женских головах – непонятно. Кто вообще от колбасы плачет?

На следующий день, в восемь утра, Том подумал – как же хорошо и тихо.

В десять подумал, – а вдруг она печь растопить не сможет?

В полдень – что как начальник полиции он обязан проверить состояние дел в соседнем доме.

В двенадцать пятнадцать она сама пришла.

– Хуго! – говорит, – Хуго!

Том не привык откликаться на это имя. Сидит, слушает. Она кричит сквозь дверь:

– Хуго, я знаю, вы дома. Возможно, вы не привыкли столько общаться, тогда простите, но у меня дело важное. Можно я войду?

И вошла. И опять говорит:

– Вот вы местный. Вы вчера сыр приносили. Очень понравился. Вы сами его делаете?

– Не думаю, что мой сыр вам бы понравился. Более того, я горжусь тем, что не делаю сыр. Это мой вклад в мировое добро!

– То есть не вы?

– Да вы сообразительная!

Анна уселась, стала объяснять.

– Хочу научиться делать сыр. Открыть сыроварню. Буду возить его в город. Маленький такой бизнес. Ночью как представила, аж ноги свело, так захотелось. Вдруг это моё призвание?

– Ноги могло свести от холода. От призвания сводит другое. Бред тоже, кстати, на морозе усиливается.

– Хуго, мне нужна информация. Кто готовил тот сыр? Я пойду в ученицы.

– Мне этот сыр дал капрал Михкель Сакс. Даже если это конфискат, всё равно найдём чей. Сакс очень аккуратно всё записывает.