Когда утонет черепаха - Слава Сэ

Снова звонили продюсеры. Тамара Ивановна хочет девочку. Говорит, дети в кино – символ чистоты и источник юмора. Паша схватился за голову.

– Зачем девочка! Куда я её дену!

– Тамара Ивановна обещала племяннице карьеру актрисы, – говорят продюсеры. – Отказать нельзя.

– Но в детях ничего смешного нет. Особенно в чужих.

– Старик, так надо.

– А можно я поговорю с Тамарой Ивановной?

– Вы разругаетесь, мы останемся без проекта.

– А сырный завод?

– Сырный завод тоже хочет, но потом. Мы и так бьёмся. Знаешь, как трудно с ней спорить?

Продюсеры прислали фото Тамары Ивановны. Паша согласился. Губернаторша похожа на бетонный куб, не сразу поймёшь, куда тут говорить аргументы.

Иногда Паша ненавидит женщин. И с ними невыносимо, но и без них невозможно. От них никакой помощи и бесконечность непонимания. Сначала мама, потом жена. Обе врывались, шумели, требовали принести им пользу. Сходить в магазин или пропылесосить что угодно. Им плевать, есть там пыль на самом деле. Просто иди и пылесось, идиот ленивый. Хорошим выходом было бы бросать в женщин пачки денег. Но у Паши никогда не было пачек. Всё как-то россыпью, в мелких купюрах.

Селиванов завидовал крупным писателям. У Стивена Кинга, например, есть чердак. Он запирается, включает тяжёлый рок и не слышит женских закидонов.

Другой писатель, вроде бы Смит, устроил себе в саду сарай с окнами-бойницами. И стрелял горохом во всё, кроме подноса с обедом. У Паши никогда не было ни сада, ни подноса.

Борис Акунин исторические романы писал во Франции, детективы в Англии, а документалистику в Испании. Очень удобно. Говоришь жене, что едешь писать детектив. Она привычно собирает швабру, тряпки, пылесос, молоток, картины, которые Акунину надо срочно развесить в Англии. Приезжает мешать работать, врывается, а там никого. Он уже во Франции. Или в Испании. Не угадаешь. Пока найдёшь, полромана написать успевает, гад.

Диккенс имитировал шизофрению. Говорил, что персонажи книг видны отчётливей семьи и везде за ним ходят. Как-то за обедом он потребовал выйти вон, обращаясь к пустому стулу. Сказал, тут сидит девочка и плохо себя ведёт. Конечно, к такому человеку страшно врываться с тряпкой или требовать путешествий.

Женщине не объяснить, зачем ты сидишь перед экраном, если из системного блока не высыпается мгновенная польза. Сначала Паша разъехался с мамой. Потом от него самого ушла жена. Теперь он снимает однушку в спальном районе. Пиши сколько влезет. Вот только вдруг перестало писаться. Воображение уснуло. Слова растерялись, предложения не складываются. И ещё, заказы кончились.

Полгода Паша таращился в пустой монитор. Текст не шёл. А потом появилась Анна. Паша придержал для неё дверь в подъезде, потом поднимался за ней по лестнице. Три этажа старался не смотреть на попу, оказавшуюся перед ним волею судеб. Они улыбнулись друг другу, обнаружив, что живут на одной площадке. И всё. В тот же вечер Селиванов накатал тридцать страниц. Немота отпустила.

Потом эти её пробежки в трусах. Будем называть вещи своими именами, это трусы. А в вечер, когда соседка зашла за солью, родилась удачная сцена встречи принцессы и великана. Её вставили без купюр в известный мультфильм. Предыстория такая: принцессу похитили вымогатели, великан ограбил вымогателей, принёс домой мешок, нашёл в нём девушку. Вытряхнул из мешка на пол.

…Принцесса поправила причёску и топнула ножкой.

– Вы совершенно не умеете похищать. Мне, вашей правительнице, за вас стыдно.

Великан сел на пол, уставился. Девочка погрозила пальцем.

– Вот вы меня в мешок засунули. А должны были нести на плече в открытом виде, чтобы у птиц и зверей от жалости разрывались сердца. И ещё, надо было связать меня и вставить кляп. Но не туго, а так, чтобы я могла грустно стонать. Вы что, не читали сказок?