Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Мы помогли Сэм и Хоуп устроиться в доме, показали их комнату и дали им время помыться. Через час Сэм подошла к ограде и прислонилась к ней. Она смотрела на горизонт. Закатное солнце пряталось за мескитовыми деревьями. Небо было кроваво-красным, с оттенками серого. Река сияла, как расплавленное серебро, вылитое из плавильного чана где-то вдалеке.

– Это все ваше? – спросила она.

– Все, что не принадлежит банку. Отсюда примерно на милю вниз по реке до тех деревьев и еще на милю в обе стороны. Всего около шестисот сорока акров.

– Это много.

– Для Техаса это очень мало.

Она пожала плечами.

– Когда у тебя ничего нет, это уже что-то. – Она обратила внимание на коров. – Тоже ваши?

Это плата за обучение в колледже для Броди и мое пенсионное пособие. Девяносто восемь голов.

– Какой они породы?

– Здесь мы называем их «Ф1». Это значит «первый гибрид», или первое поколение после скрещивания двух пород. Наверное, лучший пример – это мул, рождающийся при скрещивании осла и лошади. Одна часть стада происходит от скрещивания брахманов с хирфордами. По очевидным причинам мы называем их тигровыми полосками. Другая часть стада – потомки скрещивания хирфордов с ангусами. Мы называем их черными короткошерстными.

– Зачем вы это делаете?

Это был хороший вопрос.

– Скрещивание дает потомству жизненную силу обеих пород без их недостатков. Больше молока. Более крупные коровы. Более прочный костяк. Нет инфекционного конъюнктивита. В общем, больше хорошего, меньше плохого.

– Похоже, вы разбираетесь в коровах.

– Я кое-что знаю и постоянно учусь.

– Вы всегда держали коров?

– Нет. – Я покачал головой. Мой ангусский бык темным силуэтом выделялся на фоне холма. Я указал на него. – Мой отец подарил мне его деда и трех хирфордских коров, когда мне было восемнадцать лет.

– Вы начинали с четырех коров?

– Ну да.

– Тогда вы неплохо потрудились.

Я улыбнулся.

– Они выносливые. Их нужно только правильно откармливать и иметь хорошего ветеринара. Лечить копытную гниль, когда она появляется. Помогать коровам при трудных родах и принимать своевременное решение по поводу тех, которые не могут отелиться. Это окупается.

Мы направились к дому.

– Расскажите мне о ранчо Бэрс.

– Мой отец купил его для мамы перед моим появлением на свет. Она ушла от него, прежде чем он закончил дом, поэтому мы переселились сюда. Прошло сорок лет, а дом еще в порядке. Он простой, всего две спальни. Передняя и задняя двери находятся на одной линии, поэтому можно видеть насквозь и ловить боковой ветер с реки. В августе между адом и Техасом нет почти никакой разницы, поэтому любое движение воздуха только приветствуется. Отец любил наблюдать за восходами и закатами, поэтому соорудил переднее и заднее крыльцо. – Мы обошли вокруг дома. – Амбар немного потрепан, и ветер гремит жестью на крыше, но он прочный, и внутри есть погреб на тот случай, если вернется торнадо, который унес Дороти^[27].

Небольшое здание из глинобитного кирпича с решетками на окнах, расположенное под лиственным пологом падубов, стояло за амбаром рядом с ветряком.

– А это?

Я улыбнулся.

– Это старейшее здание в окрестностях Рок-Бэзин, как и в самом городе. Тюрьма.

– Тюрьма?

– Когда-то Рок-Бэзин был одной из остановок «Пони Экспресс»^[28]. Учитывая близость реки, здесь селились люди. Вырос город, а когда люди строят город, им нужна тюрьма. Дурное всегда следует за хорошим. Городок сгорел после пожара, но эти стены сложены из кирпича толщиной в три фута. Они немного обгорели, но в целом дом не пострадал.

– Он выглядит обжитым.

– Здесь живет Дампс.

– Дампс живет в тюрьме?

Я рассмеялся.

– Это тюрьма наросла на нем.

Ужин прошел тихо; все присматривались друг к другу. После ужина Дампс прошаркал в комнату с очками на носу, держа в руке холщовую измерительную ленту и маленькую записную книжку. Он посмотрел на Хоуп, поставил перед ней табуретку и похлопал по сиденью.

– Маленькая леди, я хочу обмерить ваши ножки.

Хоуп отпрянула. Сэм посмотрела на меня.

– Все в порядке, – прошептал я.

Сэм уселась за дочерью и тихо произнесла:

– Давай, Хоуп.

Девочка медленно протянула ногу к Дампсу. Тот взял ее в руку, изучил размер и свод стопы, высоту подъема и длину пальцев – нечто такое, что я видел уже много раз. С помощью ленты он измерил ногу Хоуп: подъем, ширину стопы, вершину подъема, где заканчиваются кости плюсны, окружность лодыжки над пяткой и окружность икры в трех местах. Он записывал все результаты в свой блокнот. Очки то и дело сползали по его переносице. Нога Хоуп исчезала в его больших узловатых пальцах и ладонях. Он попробовал пощекотать пятку, но девочка не засмеялась. Тогда он перемерил подъем и проделал такую же процедуру с другой ногой. Закончив, он поставил ногу на место.