Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Я потянул рубашку, открывая большую наклейку с красно-синей буквой «S», которую он подарил мне. Ему нравилось, когда я носил ее. Его мать считала это нелепым.

Он уронил в мусорное ведро бумажку от мороженого. Я достал из кармана платок и вытер ему руки и лицо. Он поежился.

– Ты готов?

– Да, сэр.

Я вручил ему свою шляпу, и он надел ее на голову. Шляпа свободно вращалась на затылке. Я поднял его над головой и усадил на плечи. Он обхватил руками мою голову, прикрыв глаза, и я рассмеялся.

– Теперь, здоровяк… – Я брел словно слепец в темноте. – Мне кое-что нужно от тебя, чтобы двигаться дальше.

Он сцепил руки у меня на шее, едва не задушив.

– Так гораздо лучше.

Он положил подбородок мне на голову, и мы пошли по улице. Во мне шесть футов и два дюйма, так что он находился почти в восьми футах от земли. Мы прошли полквартала, и когда я умышленно пропустил поворот, он потянул меня за правое ухо и «пришпорил» левой ногой. Я повернулся, глядя на наши тени. Он носил мою шляпу и возвышался над остальными горожанами. Мы пошли по тротуару, когда он раскинул руки и стал издавать жужжащие звуки. Мир был хорош и приятен.

Мы миновали темнокожую женщину с продуктовой сумкой, шаркавшую по улице. Броди прикоснулся к моей шляпе и произнес:

– Добрый вечер, мэм.

Она остановилась и улыбнулась, потом дернула меня за рукав.

– Ты тот самый парень, о котором я читала.

Я протянул руку.

– Тайлер Стил, мэм.

Она кивнула.

– Так и подумала, что это ты. Узнала по фотографии. Ты поймал того убийцу и упрятал его за решетку. Надеюсь, там он и останется. Надеюсь, его повесят за то, что он сотворил. – Она прикрыла глаза ладонью. – Что за красавчика ты несешь на плечах?

Сын протянул руку вниз.

– Меня зовут Броди.

Она приподнялась на носки и пожала ему руку.

– Хочешь вырасти и стать похожим на своего папу?

Он кинул. Движение наверху подсказало мне, что он выпятил грудь.

– Да, мэм, – он выпрямился и вздернул подбородок, – рассчитываю на это.

Она похлопала его по ноге.

– Так держать.

Она скрипнула зубами и прикоснулась к моей руке.

– Продолжай делать что делаешь. Нам нужны такие, как ты.

– Спасибо, мэм.

Она повернулась и побрела по улице.

– Папа? – сказал Броди.

– Да, здоровяк.

– Как получилось, что вы с мамой не спите в одной постели?

– Мы делаем это лишь потому, что ты там спишь, а на троих не хватает места.

– Мама говорит по-другому…

– Да? И что она говорит?

– Она говорит, что ты работаешь допоздна и не хочешь никого будить, поэтому спишь на диване. Это правда?

Как такой маленький человек может уловить такую глубокую боль?

– Да.

– Знаешь, ты можешь будить нас. Я ее спрашивал, мы как-нибудь уместимся.

Я не ответил. Он дергал меня за оба уха.

– Эй, здоровяк, либо налево, либо направо. Не туда и сюда одновременно.

Он потянул налево и дважды пришпорил меня. Еще три квартала.

Рок-Бэзин, штат Техас, расположен к северу от Абилина. Широкие просторы, необъятные небеса, облака пыли – все это Западный Техас. В ясный день почти отовсюду из города можно смотреть прямо на запад и видеть Льяно-Эстакадо^[24]. Мы называем его Кейп-Рок. Это пологое плато, которое поднимается над равниной на несколько сотен футов, как Великая Китайская стена, и тянется на север, в сторону Канады. Оно обозначает конец Великих равнин и в какое-то время служило пастбищем для миллиона бизонов. Теперь оно покрыто тысячами ветряных мельниц, иногда более высоких, чем многие здания. Если остановить автомобиль и опустить окошко, можно слышать шелест пропеллеров. Дожди и снег, идущие здесь, стекают в Бразос и через восемьсот миль впадают в Мексиканский залив. Здесь есть своя хитрость, потому что дожди на плато не обязательно подразумевают дожди на равнинах. Отсюда и внезапные оползни.

Когда-то Рок-Бэзин был городом нефтяного бума. Кирпичные улицы, газовые фонари, буровые вышки на каждом углу, три ресторана, два банка и железнодорожный вокзал. В некоторых районах города люди бурили так много скважин, что вышки пересекали соседние ограды, как до сих пор происходит к востоку отсюда, в Килгоре. Мэр хвастался, что белка может пересечь город, прыгая с вышки на вышку и ни разу не коснувшись земли.

Старый «Форд F-100» тарахтел по Мэйн-стрит, волоча за собой пустой фургон для скота. Закрытые магазины, вывески «СДАЕТСЯ В АРЕНДУ», опустевшие фабрики, битое стекло, заколоченные окна, выцветшие указатели, неподвижные вышки рассказывали историю завершившегося нефтяного бума. Бельевая веревка была натянута через улицу между ржавыми опорами двух вышек. Я остановился перед окном банка и посмотрел на наше отражение. Безграничные возможности, бесконечные надежды.

Джордж Викерс держал магазин дешевых товаров. Его сын, Джордж-младший, в детстве получил удар копытом в голову от мула. Сейчас ему тридцать лет, но он ведет себя как шестилетний ребенок. Он вышел из магазина, направил на нас объектив «Полароида» и сделал снимок. Потом передал его нам. Сверху раздался голос:

– Спасибо, Джордж-младший.

Броди посмотрел на фотокарточку и сунул ее в карман рубашки. Он был очень горд.

– Смотри, папа, я выше тебя.

Я посмотрел на салон красоты дальше по улице. Было видно, как ее тень движется за окном. Ей заканчивали делать стрижку. Хотела выглядеть классно для очередного уик-энда вместе с девушками. На это раз в Лас-Вегасе. В прошлом месяце это был Нью-Йорк… или Сан-Франциско? Сын потянул меня за левое ухо. Ослик в джинсах и сапогах. Еще один взгляд на салон красоты, потом на его отражение в окне. Она права: он был цементирующим клеем. Иногда при землетрясении тектонические плиты расходятся на несколько тысяч футов, вызывая катаклизмы на поверхности.

Я подтянул джинсы. Далеко впереди на улицу свернул «монте-карло» с тонированными стеклами. Он ехал медленно. Блестящие хромированные колеса и крыльчатки создавали впечатление быстрого движения, которого на самом деле не было. Я видел это раньше, но здесь это удивило меня. Автомобиль подкрадывался к нам. Мощные басы из динамиков сотрясали номерную табличку. Я перешел на легкую трусцу. Ничего не подозревавший Броди со смехом потянул меня за правое ухо.

Я достиг дальней стороны улицы, где стоял мой грузовой автомобиль. Потом снял сына с плеч и посадил на грузовую платформу.

– Эй, здоровяк, ты должен лечь, – я похлопал по платформе, не сводя глаз с улицы, – с глаз долой, прямо сейчас.