Золотая ослица - Елена Черникова

- Когда ты была маленькой девочкой... - сказал он.

- Я никогда не была маленькой девочкой, - уточнила она.

- Вот именно. Кстати, если еще раз захочется перебить меня, пожалуйста, не стесняйтесь. Это нормально, когда люди делают такие вещи.

- Тогда скажите сначала, что бы вы сказали

именно мне, если б оказались просто транспортным приставалой.

- "В вас что-то есть". - Он улыбнулся. - Но вы не катаетесь на общественном транспорте.

- И все? Всего-навсего?

- Да. Именно вам - именно я - именно это. Но я не пристаю к женщинам в транспорте. А вы уже намекнули, что вас должны везде и всюду узнавать. Возможно, вы общеизвестны. Со мной вам повезло втройне: вы в полной физической безопасности, я не могу вас узнать по причинам, о которых я уже упоминал, и я безразличен к общеизвестному. Хотя, конечно, - и давайте с этим закончим, - вы очень красивая женщина. Но вы несчастливы, а этого я не люблю. - Он покачал головой. - Продолжим?

Ли вспомнила, что дома в холодильнике мерзнет и ждет ее непочатый джин.

- Когда ты была формально маленькой девочкой, когда ты еще не пила джин, не курила, не занималась любовью...

- Я никогда не занимаюсь любовью, - еще раз поправила его Ли.

- Ну да, правильно, человек, профессионально говорящий и пишущий по-русски, не может пользоваться этим цинично-застенчивым словосочетанием

ни вслух, ни мысленно. Извини.

- С удовольствием.

- ...тогда тебе повседневно и мучительно, как ты помнишь, требовался мужчина. В детском саду, в каждом классе школы. В любой обстановке, днем, ночью, зимой, весной - мужчина был единственно понятной тебе в полном объеме профессией. Не загадкой, как для всех девочек, не пугалом, как для дочерей мам-одиночек, не рыцарем, не хозяином-добытчиком, даже не мужем, - Профессией. Ты репетировала гаммы и фуги, тренировала непослушные пальцы, ты пыталась танцевать, сочинять, зубрила неподатливые точные науки, - все получалось более или менее, но во всех этих занятиях было начало и конец, было непознанное и даже непознаваемое, были чужие знания, за освоение которых можно было получить похвальные баллы, - и лишь одна наука была всегда известна тебе так, как религия - отцам-основателям ее... Ты всегда была взрослой женщиной.

- Ты слишком серьезен.

- Тогда - в далекие времена подступа к теме - и ты была очень серьезна. Рыжий очкарик Вовочка в детском саду заставил тебя страдать - и чем! Помнишь?

- Ничего себе яснослышание! Мы так и пойдем по всему списку? - Ли уже сообразила, какого попутчика послала ей судьба, но еще не согласилась с подарком.

- Так и пойдем, но не по всему, только по главным. Хотя в вашем случае разделение на главных и второстепенных неуместно и лукаво. Я прав?

- Очень. - Ли захотелось потрогать попутчика, например, погладить по голове. Она едва заметно пошевельнулась в стенах шубы, но он с усмешкой предупредил:

- Я давно привык мыть голову каждый день. Можно не проверять.

- Прошу прощения: рефлекс. Однажды у меня брал интервью очень юный журналистик, волновался, старался задавать "хорошие вопросы" и вдруг с-разбегу-с-размаху и говорит: что вас больше всего привлекает в мужчинах и что больше всего отталкивает. Я ему на одном дыхании, не рассусоливая, сообщаю: по первому вопросу - хорошо выбритые подмышки, по второму вопросу - небритые подмышки. Бедное дитя покраснело, позеленело, а разговаривали мы одновременно и под диктофон, и на карандаш, он покосился на микрофон, быстро и честно записал ответ мой и на бумажку тоже, поблагодарил за сотрудничество и испарился навсегда.

- Это, сударыня, садизм, конечно, но я вас понимаю. Кстати, мы ушли от темы. Продолжим?

Монотонный голос, чуть со скрипом. Чуть-чуть

неприятно. Худощав. Лица не видно. Шаловливое чувство покинуло Ли.

- Да. Но по-другому. Вы будете помалкивать, - предложила она, - пока все будет по-вашему. Комментируйте тогда, когда я уплыву куда-нибудь в сторону, дам петуха, одним словом. Мне давно уже не хочется выговориться, потому что всегда наступает торжественный момент - собеседник начинает примерять любой сюжет на себя. Как оно там с точки зрения личной безопасности...

- И вы разлюбили мужчин? - участливо спросил попутчик, перелистывая страницу.

- Разлюбила профессию? Так, скорее всего, не бывает. Но что вы знаете об этом!.. - в ее тоне проскользнула театральная горечь.

Незнакомец рассмеялся.

- А вы уже все забыли. Неужели начнем с начала? - с укором - игривым укором - спросил он.

- Ах, да, сеанс ясновидения.

- Ах, нет: яснослышания.

- Продолжайте, сударь. Вы остановились на рыжем Вовочке.

- Но сударыня... Вы же решили сами это сделать.

- Я не проеду свою остановку?

- Ну что вы. Никогда.

* * *