Проигрыш - дело техники - Сантьяго Гамбоа

— Дон Элиодоро, я готов передать чек на сумму с несколькими нулями в руки друга, который доставит мне документы на землю. Вы меня поняли?

— Вы позволите мне задать один вопрос, доктор?

— Конечно, дон Элиодоро!

— У вас ведь высшее образование, верно я говорю?

— Да, я получил ученую степень доктора в Стэнфордском университете, плюс аспирантура в Лондоне и Париже.

— Тогда скажите мне вот еще что и простите за прямоту: неужели мудрые преподаватели в этих высших учебных заведениях не объяснили вам, что предлагать деньги в подобных случаях значит отказывать человеку в уважении?

Варгас Викунья снова побледнел.

— Я вовсе не имел в виду…

Тифлис, довольный собой, стал развивать наступление.

— Я знаю, что вы, как человек образованный, можете предложить гораздо большее. Готовя такой грандиозный пикник, вы наверняка захотите пригласить на него своих друзей.

— Я ведь не один, дон Элиодоро, у меня есть партнеры, юридически оформленная компания…

— Вот в этом и состоит преимущество одиночек, доктор. Когда человек не один, ему случается отказывать себе в том, чего хочется.

— Но я мог бы обсудить…

— Обсудить всегда полезно. — Тифлис опрокинул седьмую копу агуардьенте и поднялся, глядя на часы. — Ого, как поздно!

— Я разузнаю, что можно сделать, дон Элиодоро, поговорю с партнерами и позвоню вам, хорошо?

— Конечно, для меня всегда большая честь иметь дело с порядочными людьми.

Варгас Викунья проводил гостя до двери и пожал на прощание руку. При виде них телохранители Тифлиса спрятали колоду карт.

Тифлис сел в джип «трупер», оглянулся на освещенный фонарями сад и подумал, что тоже мог бы иметь такой дом в этом престижном северном пригороде Боготы, но его жизнь протекает по другую сторону. Он поздравил себя с тем, что преподал старому спесивцу хороший урок.

У Тифлиса имелся собственный кабинет в пентхаусе гостиницы «Эсмеральда» — прямоугольная комната, выходящая окнами на Монсеррате, Торрес-дель-Парке и Пласа-де-Торос. Со своего кресла — стоило только повернуть голову — он мог видеть здание Авианки и призрачные зубцы несостоявшегося отеля «Хилтон». Стены кабинета украшали афиши корриды и плакаты с портретами популярных певцов, а у стены напротив от письменного стола, под стойкой бара, стоял проигрыватель, из динамиков которого сейчас звучали скрипки Педро Инфанте.

Сидя на унитазе и созерцая пряжку на брючном ремне, Тифлис вспоминал и оценивал беседы минувшего дня. «Задел хороший, — мысленно подытожил он. — Варгас Викунья сучит ногами, а Эскилаче уже кипятком писает…» Спустил воду, застегнул ширинку под нависшим брюхом и перешел в кресло за письменным столом. Там нагнулся, выдвинул ящик, достал серый скоросшиватель, помеченный надписью «Документы на землевладение Сисга» и улыбнулся от удовольствия. Потом откусил от дольки лимона и поднял трубку внутреннего телефона.

— Рунчито, зайдите, у меня к вам есть поручение.

— Сию минуту, хефе!

Секретарь вошел в кабинет с почтительным поклоном.

— Объясните-ка мне еще раз насчет этого журналиста, да поподробнее. Как, вы сказали, его зовут? Силамба?

— Силанпа, доктор.

— Ну да, давай рассказывай, сынок.

— Он идет по следу, хефе, и мне это не нравится! Вы сами знаете, что бывает, когда пресса сует нос в такие дела.

— Да, я читал его статью в «Обсервадоре». Ничего особенного.

— Но он мутит воду, хефе, и чем дальше, тем больше, попомните мое слово!

— И как вы посоветуете поступить, Рунчито?

— Надо его остановить.

— Попугать или пустить в расход?

— Нет, хефе, только попугать хорошенько. Лучше обойтись без мокрухи. Мы уже и так достаточно поработали, пока выясняли, кто же, черт возьми, украл у нас толстяка и посадил на кол.

— Вам виднее, Рунчито. Но вот еще что… Как вы знаете, я обожаю убивать одним выстрелом двух зайцев. Надо бы сотворить что-нибудь такое, от чего затрясутся поджилки у Эскилаче, Варгаса Викуньи и у всех остальных!

— Что вы имеете в виду, хефе?

— Я лишь подаю идею, Рунчито, а действовать предоставляется вам. Единственное условие — обойтись без лишнего шума. И как следует поищите дома у журналиста, нет ли у него чего-нибудь интересного, о чем мы не знаем.

— Заметано, хефе, я все понял.

Рунчито вышел, но тут же снова просунул голову в дверь:

— К вам пришли, хефе!

— Пусть заходит, Рунчито, и передайте остальным, что все свободны.

Сусан Кавьедес вошла в кабинет, на ходу прикуривая длинную сигарету «пэлл-мэлл», приблизилась вплотную к Тифлису и поцеловала его в лоб. Тифлис нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и вновь зазвучали скрипки Педро Инфанте. Не вставая с кресла, он погладил женские колени, а затем начал медленно поднимать указательным пальцем подол юбки.

— Ай, мамита, у вас просто мания ходить без трусов!

Сусан довольно бесцеремонно расстегнула ему ширинку и села сверху. Во время полового акта под сопение Тифлиса она старалась разглядеть свое отражение в оконном стекле, но видела лишь огни соседних домов.

Закончив, Сусан сползла с кресла и попросила виски.

— Ваша бутылка там, за пластинками. А мне, мами, налейте-ка стаканчик гуарито! Лимон возьмите во-он на том столике.

— Ты с каждым разом делаешь это все лучше, Элиодоро! — солгала Сусан. — Когда ты был во мне, казалось, что за окном шумит не Богота, а Манхэттен, что огни Торрес-дель-Парке на самом деле горят на Плазе, а это темное пятно — нью-йоркский Центральный парк.

— Со мной вы увидели небо в алмазах, мамита?

— Ты заставляешь меня видеть то, чего нет.

— Обещаю, что в следующем месяце, когда рассосется все это дерьмо, мы с вами поедем в Нью-Йорк. Я там никогда не бывал и особо не стремился, но из-за ваших разговоров, моя королева, разохотился. Вы меня знаете, я не променяю Бойяку ни на что на свете, но раз существует такой огромный незнакомый мир, то почему не посмотреть его, тем более в хорошей компании!

— Я покажу тебе весь Нью-Йорк, Элиодоро, отвезу к дому, возле которого убили Джона Леннона, свожу в русскую баню на Брайтон-Бич!

— С вами, мамита, хоть к черту на кулички!

— Почему бы тебе хоть разочек не приехать в «Земной рай»?

— Вы же знаете, я достаю на свет божий то, что у меня в трусах, только чтобы совокупиться с кем-то вроде вас. Всем остальным это зрелище противопоказано.

— Парная полезна для здоровья.

— Для моего здоровья полезно другое, пышка! Идите ко мне да покажите-ка еще раз ту сладкую штучку, что у вас между ног!