Девушка в голубом пальто - Моника Хессе

Когда я вхожу к Лео, там уже собрались все, кроме Юдит. Я сажусь рядом с Санне на табуретку, на которой сидела в прошлый раз. Девушка в восторге оттого, что я снова появилась. Она сразу же просит меня закрыть глаза и протянуть руки. Затем Санне дает мне крошечную рюмочку, наполненную жидкостью, которая пахнет можжевельником.

– Джин? – Я уже и не помню, когда в последний раз пила хорошее спиртное.

– Пять месяцев назад я купила маленькую бутылочку к своему дню рождения и припрятала ее. Да так хорошо, что не могла найти до сегодняшнего утра. Все получат по два наперстка.

Откинув голову, я выпиваю джин одним глотком. Он обжигает горло, и у меня выступают слезы на глазах.

– И ты здесь! – Ко мне подходит Олли и присаживается на корточки. У него усталые глаза, но он удивлен и явно рад меня видеть.

– Юдит сказала Мине, что я должна прийти.

– Я рад. – Он быстро проводит костяшками пальцев по моей щеке. Этот ласковый жест принят в семье Ван де Кампов. Господин Ван де Камп обычно так гладил своих детей. А Бас – меня. Но я немедленно выкидываю это из головы.

Юдит не появляется в назначенное время. Виллем шутливо замечает, что она утратила право на один из своих наперстков, и выпьет ее джин. Когда же она не приходит и десять минут спустя, Лео заявляет, что второй наперсток Юдит выпьет он.

Но когда проходит еще десять минут, шутки прекращаются. Все молча обмениваются взглядами.

– Вероятно, задержалась в школе или в театре, – предполагает Виллем. – Или перекрыли еще какие-нибудь улицы.

– Держу пари, она уже идет по улице, – говорит Санне с деланой улыбкой, подходя к окну. – Когда мы собирались куда-нибудь вместе, она всегда сердилась, что опаздывает из-за меня. Но на этот раз я не виновата. Я ей скажу, что сегодня она опоздала не по моей вине! – Несколько минут девушка с надеждой смотрит в окно, затем возвращается на свое место. В комнате так тихо, что кажется, будто часы громче тикают.

Услышав шаги, мы с облегчением вздыхаем. Но, дойдя до двери, они удаляются. Это просто какой-то прохожий спешит домой.

Олли спрашивает, стараясь сохранять спокойствие:

– Кто-нибудь знает, где живет дядя Юдит? Может быть, нам пора…

Он не успевает закончить фразу, так как распахивается дверь и в комнату вваливается Юдит с чемоданом. Она принимается стряхивать снег с пальто. Санне взвизгивает от облегчения и бросается на шею подруги. Затем произносит строгим тоном:

– Мы волновались.

– Простите. – Юдит обнимает Санне, пытаясь улыбнуться.

– О, ты вся потная.

Капли пота стекают по лицу Юдит. Мне показалось сначала, что это растаявший снег.

– Я бежала сюда. Знала, что опаздываю.

Она бледна, и у нее измученный вид. Виллем тоже это замечает. Не спрашивая, он наливает ей двойную порцию джина. Юдит молча принимает рюмку.

– Сядешь на мое место? – предлагает Виллем, усаживая ее.

Лицо Олли снова порозовело. Он откашливается, чтобы привлечь внимание собравшихся.

– Давайте пообщаемся после собрания. Пора начинать, – произносит он с деловым видом. – Лео говорит, что у нас проблема. Не хватает еды для onderduikers, особенно мяса. Я рад, что Ханнеке снова пришла. Я надеялся, что она может знать…

– Подожди, – перебивает его Юдит. – Мы же еще не решили насчет предлога для сегодняшней встречи.

– Это не важно, Юдит, – возражает Олли. – Мы и так поздно начинаем. Сейчас это уже не имеет значения.

– Нет, имеет. – Ее глаза как-то странно блестят.

– Прекрасно. Ты…

– Это имеет значение. У меня есть идея, что именно мы будем праздновать. Это моя прощальная вечеринка.

– Что? – сдавленным голосом спрашивает Санне. – О чем ты говоришь?

Юдит вытирает слезы тыльной стороной ладони.

– Начали отлавливать членов семей Еврейского совета, – сообщает она. – Дядя больше не в силах меня защитить. Сегодня, во второй половине дня, я получила извещение. Там сказано, что я должна явиться в Шоубург для отправки. – У нее потерянный вид.

Олли реагирует первым, нежно обняв Юдит. Я никогда его таким не видела. Санне берет ее за руку, а Виллем и Лео одновременно достают из кармана носовые платки. А я не знаю, что мне делать. Мы с Юдит знакомы не больше недели. Кроме того, я не заслужила права горевать вместе со всеми. Она попросила помочь, а я не захотела. Она повторила свою просьбу, и я снова не захотела. Я ничего не сделала, хотя у меня есть связи и я бы рисковала меньше, чем Юдит и Мина. Да и пришла я сегодня только потому, что она меня заставила. И даже если бы когда-нибудь я сделала это добровольно, это уже не имело бы значения. Я не пришла вовремя.

– Держу пари, что у нацистов с самого начала был этот план, – говорит Санне со злостью. – Привлечь в совет влиятельных евреев и создать иллюзию, будто у них есть реальное влияние. И гарантировать, что вступление в совет позволит помочь своим семьям. А потом депортировать и самих членов совета – после того как получат от них все, что хотели. А ведь предполагалось, что совет в безопасности.

– Какая мерзость, – тихо произносит Виллем.

– Просто отвратительно! – возмущается Санне. – Неслыханная подлость!

– Ладно. – Олли снова пытается взять бразды правления в свои руки. – Мы знали, что это может случиться. – Он переводит взгляд на Юдит. – У тебя есть все, что нужно?

Юдит глубоко вздыхает, прежде чем ответить.

– По крайней мере, самое необходимое. Я взяла с собой один чемодан с вещами и надела почти всю свою одежду. – Ничего удивительного, что она так вспотела. Как же я не заметила, что Юдит стала не такой тонкой? Пуговицы чуть не отрываются, и пара юбок выглядывает из-под той, что на ней. – Ты подготовил мне место?

Олли кивает.

– Скоро будет комендантский час, так что сегодня я не отведу тебя. Ты переночуешь у нас с Виллемом. Мы отправимся туда завтра или послезавтра, в зависимости от того, как будет безопасней.

– Куда ты ее отведешь? – спрашивает Санне.

– Он не может сказать, – отвечает Юдит, а Олли кивает. – До тех пор, пока я не буду в безопасности. Чем меньше людей знает, тем лучше. Тебе же известны правила.

– Юдит, а как насчет Мины?

Я в первый раз вмешиваюсь в разговор, задав этот ужасный вопрос.

Как насчет кузины? Этой девочки с журчащим смехом и ямочками на локтях, которая тайно фиксирует на фотопленке нацистские зверства? Ее схватили и держат в том самом театре, где она так отважно спасала людей?