Информация - Роман Сенчин

Я не мог понять, почему она так себя ведет. Легко познакомились, во время второй встречи пригласила к себе, между нами вспыхивали искры настоящего влечения, а потом – цепь отказов, явное нежелание общаться.

После всего произошедшего с женой мне очень нужна была девушка. Очень нужно было влюбиться и чтобы мне ответили взаимностью. Почувствовать, что я кому-то нужен, что меня хотят. И ведь вроде бы получилось, но тут же сразу – бац! – и непонятность. Длительная и изматывающая.

При первой же встрече со Свечиным, когда передавал материалы для очередной халтурки, я рассказал об этом.

– Ну да, – пожал он плечами, – Ангелина девушка сложная.

– А что мне делать-то? На более тесные контакты она не идет. Боится, что ли?

– Может, боится. Для нее разрыв с Пашей потрясением был.

– Ты мужа имеешь в виду?

– Угу… Вон какую книжищу отгрохала… Но, скорей всего, более решительных действий ждет от тебя.

– Каких? – Я поморщился. – Я и так на все готов. Звоню, письма шлю, а она одно и то же: сейчас не могу, дела, занята… А теперь вообще на Украину свалила.

Свечин вздохнул, достал сигарету.

– Хрен их разберет. Может, хочет, чтоб ты у ее подъезда с букетом дежурил, или возле работы.

– Что я, мальчик? Это глупо.

– Тебе кажется глупым, а бабам – наоборот… Ладно, сколько там время? Идти надо.

Я хмыкнул:

– Благодарю за советы…

В общем, оставалось ждать, когда Ангелина вернется в Москву, и тогда уже решать, как быть. Действительно, может быть, прохода не давать… А эти недели потратить на поправку здоровья – пузо убрать, печень почистить.

Но тут ко мне завалился Максим. Не посидеть, не на ночь, а – жить. Подкараулил во дворе дома (вот такие шутки жизнь устраивает: хотел я Ангелину караулить, а тут меня) и стал упрашивать:

– Пусти, пожалуйста. Я тихо себя буду вести. Ушел от Анжелы, не могу без любви… Из «Дежурной части» тоже ушел, теперь в региональном отделе. Буду постоянно в командировках. Кроме тебя – некуда. Пусти.

Что оставалось – пустил. До поздней ночи выпивали, я говорил, что ему надо возвращаться к Лиане, а он – что любит Лену.

«Ну так езжай к ней и женись», – подмывало сказать и потащить его сумку с трусами-носками за дверь. Но не сказал, конечно, не потащил – друзья все-таки, земляки. Тем более я Руслану обещал как-нибудь его в Москве удержать.

И мы стали жить вместе. Конечно, бухали, в выходные шлялись по городу, сидели в кабаках, играли на автоматах, в казино изредка… Я хоть и ворчал на Макса, но на самом деле был рад такой разгульной жизни – дни бежали быстрее, меньше времени оставалось на размышления, сомнения, самокопания… Как-то равнодушно я принял известие, что оформлен наш с Натальей развод и свидетельство о нем ждет меня в том загсе, где мы когда-то регистрировали брак.

– Ну и черт с тобой, гнида, – помню, только и сказал, глядя в экран компьютера; подошел к столу, хлопнул рюмку водки.

Дела двигались по накатанной колее. Правда, кое от каких предложений приходилось отказываться, но не из-за алкогольной слабости (по крайней мере мне тогда так казалось, что не из-за нее), а из-за обилия этих предложений. Тем более многое, как я знал по опыту, заканчивалось ничем или приносило мизерный навар. В общем, успокаивал себя мыслью, что достиг того уровня, когда могу выбирать. К работе в агентстве я тоже стал относиться менее серьезно – точнее, перестал соблюдать некоторые неписаные правила: мог опоздать не на десять минут, а на час, не вернуться с обеденного перерыва в офис, а сидеть в кафешке и вливать в себя пиво, или уехать домой, не в силах больше бороться с похмельем насухую.

Руслан выразил было недовольство слишком вольным моим поведением, но я объяснил ему, что сейчас обрабатываю его братца на предмет его возвращения к Лиане, и он успокоился, даже стал выгораживать меня, если я совершал проколы в агентстве…

Продолжать этот вялотекущий, но продолжительный запой заставляли и совсем уж иногда малореальные случаи, впрочем, происходящие в разных местах Москвы довольно часто.

Например, такой.

В один из деньков в конце июля я относил диск со статьей в одну газету на улицу «Правды». Эта улица, по московским меркам, не очень далеко от места, где находилось наше агентство, и в обеденный перерыв я решил прогуляться.

Встретился с нужным человеком, передал, окончательно договорился о цене за публикацию, о дате самой публикации, направился обратно.

Можно было пройти прямо по улице «Правды» до Ленинградского проспекта, а затем по нему, переходящему в Первую Тверскую-Ямскую, добраться до работы. Но я свернул на Третью улицу Ямского Поля.

Эта улочка мне нравилась. Она была совсем не похожа на другие кусочки столицы. Покрашенные желтой краской здания с башенками, желтые, из фанеры, наверное, пальмы, слоны, светящиеся даже днем надписи «Golden Palace» – знаменитого казино… В общем, хоть и дешевые декорации, но создающие иллюзию, что ты где-то в южной стране, где всегда тепло, где происходят сказочные превращения полунищих неудачников в миллионеров…

Возле ресторана напротив казино парковался внедорожник «Лендровер». Огромный, напоминающий танк. И как-то странно-неуклюже парковался, не наискосок, как другие машины, а прямо, перегораживая половину проезжей части. Грузовик уже вряд ли бы протиснулся.

К «Лендроверу» подошел охранник и стал что-то говорить водителю. Тот выпрыгнул из кабины, закрыл дверь:

– А мне посрать. – И пискнул сигнализацией.

– Уважаемый, – охранник повысил голос, – нам придется вызвать эвакуатор.

– Иди в жопу.

Я как раз проходил мимо и усмехнулся услышанному: «Нет, это не рай на земле».

– Э! – Охранник преградил дорогу водителю, невысокому, невзрачному мужчине в пестрой рубахе. – Ты кого в жопу послал?

– Тебя, дебилоид. Пройти дай.

– Переставь машину.

– Пройти, говорю, дай!

И тут у меня за спиной хлопнуло. Показалось, что прямо в шаге. Еще не поняв, что это, я дернулся вправо, к стене, согнулся. Просеменил метра два и тогда уже оглянулся.

На асфальте рядом с «Лендровером» лежал охранник, а водила шагал к двери ресторана.

– Стоять! – Из казино выскочил второй охранник, снимая что-то с пояса, наверное, электрошокер.

Водитель остановился и выстрелил во второго. Тот повалился рядом с первым.

Я остолбенел. Удивился, помню, тишине и какому-то спокойствию воздуха, молчанию корчащихся охранников, уверенному и спокойному, будто ничего он не сделал, движению водителя к цели… Может, секунду я простоял, может, минуту. А потом побежал. Но тут же перешел на шаг и изо всех сил постарался принять вид обычного человека, никого не видевшего, ничего не знающего.