Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— All of you — get out! I repeat: get out of the deck! All of you!

Махмуд стал по-сомалийски приказывать всем уйти с палубы.

Сомалийцы увели пленных и заперли их — со связанными руками — в той же каюте. А старпом, третий помощник и Оксана унесли с палубы капитана.

Вертолет еще снизился. Когда до палубы осталось метров шесть или семь, охранники «Safe Connection» вытолкнули за борт контейнер с деньгами, и он повис на тросе под брюхом вертолета. А Микола сказал в микрофон УКВ:

— «Антей»! «Антей»! Мне нужен командир сомалийцев! Повторяю: я хочу говорить с командиром!

Махмуд поднялся в рубку «Антея», взял пульт радиосвязи:

— О’кей, что ты хочешь?

— У меня еще условие, — сказал Микола. — Я опускаю тебе деньги на тросе, а ты мне на этом тросе отдаешь капитана. О’кей?

Махмуд вопросительно глянул на капитана, которого старпом, третий помощник и Оксана укладывали на матрас на полу ходовой рубки.

Но Казин отрицательно покачал головой и еле слышно сказал старпому:

— Скажи ему… капитан… уходит с судна… последним… Это закон… — И закрыл глаза.

— Капитан! — стал теребить его старпом. — Андрей Ефимович!

Казин не реагировал, и старпом в панике спешно приложился ухом к его груди. А затем, уже не спеша, подошел к Махмуду, взял у него микрофон УКВ:

— Вертолет и фрегат Евросоюза! Наш капитан умер. Повторяю…

В зависшем вертолете охранники стали подтягивать обратно контейнер с деньгами.

Возмущенные сомалийцы выбежали на палубу и стали орать, грозя автоматами.

Подтянув контейнер, охранники сняли его с троса и сбросили на палубу «Антея». Он упал с гулким звуком, и сомалийцы всей толпой бросились к нему. Тут на их головы один за другим свалились еще пять контейнеров.

Ошалев от радости, сомалийцы принялись рвать эти контейнеры друг у друга из рук, но тут Махмуд выскочил на палубу с автоматом в руках, стал палить в воздух над их головами и отогнал толпу от контейнеров.

Вертолет по вертикальной спирали ушел на последний облет судна. Сверху было видно, как, собрав к центру палубы все контейнеры с деньгами, Махмуд, Лысый, Толстяк и несколько старейшин вспарывали их ножами и принимались делить добычу.

Сидя в вертолете, Ольга тихо рыдала.

49

Разделив деньги, старейшины и основная часть сомалийцев стали разъезжаться от «Антея» на своих лодках и катерах. А Лысый Раис, набив деньгами сумку и карманы, спустился на камбуз, где в самых больших казанах и кастрюлях на всех шести конфорках булькало, томилось и кипело нечто необыкновенное. Это Настя, добравшись до запертых пиратами холодильников и рефрижераторов, готовила такое мясное объедение, что томительно-острый запах шел по всему судну.

Но при появлении Лысого Настя демонстративно взяла в руки нож.

Однако Раиса это не остановило. Подойдя к Насте, он вывалил перед ней всю свою тяжелую сумку с деньгами.

Настя в изумлении уставилась на него.

— Hundred thousand! Сто тысяч! Понимаешь? — воскликнул Раис. — Я король!

— И шо? — сказала Настя.

— Поехали со мной! Будешь королева! Дом купим! Катер купим! Поехали!

— Ты шо, охренел?

— А что? Нигер — не человек? — вдруг закричал Раис. — Не мужчина? Смотри, сколько денег! У твоего есть столько? Это мой третий корабль! А еще знаешь, сколько их будет! Я буду миллионер! Смотри: деньги! — И Раис стал швырять деньги в воздух. — Деньги! — И вдруг заплакал: — Идем со мной, белая женщина! Идем! Пожалуйста!..

Но Настя оказалась непреклонной.

— Ты сначала задницу научись подтирать, — сказала она. — А потом к белой женщине…

Тем временем на самой нижней палубе и в трюме Махмуд, Толстый и еще четверо сомалийцев, оставшись последними на судне, спешно вскрывали ящики с патронами и набивали ими бидоны из-под молока. А Толстый Хасар вскрыл еще ящик с минами и сунул две мины в свою сумку с деньгами.

Из ходовой рубки старпому и третьему помощнику было видно, как, сгибаясь от тяжести, они поволокли к борту судна эти тяжеленные бидоны и сумки.

— Что они тащат? — удивился старпом. — Солярку стырили?

— Я сейчас… — сказал третий помощник и опрометью понесся вниз по трапу.

А Махмуд и его команда, загрузив бидоны и сумки в свой фибергласовый катер, отчалили от «Антея» и с надрывным воем «ямахинских» движков понеслись в сторону берега.

Тем временем третий помощник, спустившись на нижнюю палубу и увидев распечатанные ящики с патронами и минами, все понял. Стремглав взлетев обратно в ходовую рубку, он схватил микрофон УКВ.

— «Антей» вызывает фрегат Евросоюза! «Антей» вызывает фрегат Евросоюза! Срочно отвечайте! Прием!

— Фрегат на связи, — ответили с «Сириуса». — Поздравляем с освобождением. К вам вылетает вертолет с врачом и продовольствием. Прием.

— Фрегат Евросоюза, внимание! Только что от нас ушла последняя лодка с пиратами. Они увезли несколько ящиков с патронами, которые пересыпали в бидоны из-под молока. Прием.

— Вас поняли, — ответил радист фрегата. — Спасибо за информацию. Over!

И сквозь разбитые иллюминаторы «Антея» старпом, третий помощник капитана и все остальные моряки судна увидели, как вертолет, летевший от фрегата к «Антею», вдруг отвернул в сторону и догнал катер Махмуда. Несколько светящихся трассирующих очередей пронзили закатное небо — и яркий взрыв осветил Аденский залив. Взлетевшие в воздух обломки фибергласового катера упали в его теплые воды, и тут же с десяток акул хищно ринулись в ту сторону…

50

В Белой Гавани, в одной из местных «хрущевок», телефонный звонок оторвал шестилетнюю Катю от игры с котенком. Катя взяла трубку и вдруг закричала от радости:

— Папа! Мама, это папа!!!

И с трубкой в руке побежала на кухню к маме и бабушке.

Семнадцать таких звонков переполошили в тот день семьи экипажа «Антея» в России и в Украине. А на Соловках, в увешанном древними иконами алтаре Анзерского Голгофо-Распятского скита, монах Константин говорил старцу — настоятелю скита:

— Отец Петр, велики грехи мои, и потому, полагаю, не дошла моя молитва до Господа — умер дед моего сына Александра капитан Казин. Наложите на меня епитафию…

Старец пожевал губами и ответил необычно:

— Не суди, раб Божий, Господа нашего, а постигай умыслы Его сердцем своим и душой своей.

Константин удивился:

— Не постигаю я, отец Петр. А каков же умысел в смерти моего тестя?

Старец опять пожевал губами:

— А такой… Тесть твой выполнил Божий промысел — спас свою команду. И на том его земная миссия окончилась. А воспитывать твоего сына — твоя миссия. Постигаешь?