Стоянка запрещена - Наталья Нестерова

«Начни немедленно. К чему теории, когда девушка готова предаться практике?»

– С чего ты решил, что я тургеневская барышня? – спросила я.

– Со всего! – воскликнул Костя с жаром. – С того, как ты говоришь, как смотришь, как двигаешься, как реагируешь на остроты и как на пошлые шутки. Наконец, с того, как ты необъезженной кобылой отбрыкивалась от моих попыток целовать тебя.

«Честно говоря, я слегка объезженная, не девственница. Не строй иллюзий, Костя. Ты меня всего два раза пытался целовать. Третья попытка даже в сказках бывает успешной».

– Ася, ты родилась не в то время, не в ту эпоху. Ты вообще не могла родиться у земной женщины, тем более воспитательницы детского сада. Извини! Не хмурься, забудь. Потому что ты – неземная, ни на кого не похожая. А с другой стороны, нормальная и естественная. Эталон, богиня, ёшкин рог… Ты мне нравишься! Мягко говоря: очень, сильно, глубоко и другие что?..

– Синонимические наречия.

– Уже несколько месяцев хожу… синонимически. Но я не бухнусь перед тобой на колени, не предложу стать моей женой на веки вечные. Чёрт! Благодаря твоим передачам я стал выражаться как пыльный академик. И друзья заметили…

«В этом нет ничего плохого. Если в компании, где принят молодёжный сленг, кто-то начинает изъясняться архаически, то набирает очки. По себе знаю».

– …и мама удивляется, когда я начинаю исправлять её речь.

Костя помотал головой. Словно я засела у него в мозгу и он хочет вытрясти меня. Вот уж нет! Не вылезу. Мне вдруг открылось, что мои томления ничуть не слабее Костиных, что ему требуется помощь, спасательный круг. В каком виде?

– Костя! Мне кажется, что, расставляя точки над «ё», готовясь к сегодняшнему разговору, ты всё продумал. Но не договорил, сбиваешься.

– Ещё как сбиваюсь. Когда тебя вижу, у меня инстинкты уступают место интеллекту. Наоборот: интеллект – инстинктам. Да вообще ничего не остаётся. Рога рассасываются. Почему ты сегодня странно смотришь? Весь вечер! Я ни черта не понимаю. С тобой я становлюсь недоумком, дебилом. Но я же умный?

– Не просто умный. Твой уникальный ум обрамляют потрясающие мужественность и благородство.

– Серьёзно так думаешь? – нахмурился, пристально глядя на меня, Костя.

– Абсолютно! – рассмеялась я.

Рассмеялась, потому что льстить в глаза неловко, хотя и произносишь чистую правду.

– Итак, замуж не зовёшь. (В кокетстве, оказывается, есть весёлая прелесть.) Пятнадцать минут назначил, осталось сколько? – Я посмотрела на часы. – Меньше четырёх.

– Ася, да я!..

«Мог бы не тратить время на «ё», на бабушкин ужин, на болтовню. Но кому, как не мне, знать, что глупые домыслы способны исковеркать жизнь».

– Да ты! – передразнила. – Сейчас мне озвучишь, что хотел. На строчке после «замуж не зову».

– С тобой невозможно планировать. Каждый раз всё идёт кувырком.

– Напрягись, вспомни, говори. Ты хотел предложить?..

– Прочитать мой дневник.

– Ты ведёшь живой журнал?

Популярное порождение Интернета ЖЖ (живой журнал) – помесь дневника и забора, на котором каждый может оставить комментарий о прочитанном, вступить в диспут. ЖЖ ведут известные люди, кажется, и президент, и тысячи простых смертных. Наверное, это прекрасная новая форма общения. Но мне почему-то было неприятно сознавать, что Костя свои мысли, наблюдения, шутки вываливает на всеобщее обозрение.

– Нет у меня времени на жэжэ, да и желания. Классический дневник, исключительно личный, никто никогда не читал. Мама заставила, точнее – приучила в толстой тетрадке каждый день записывать главные события и пришедшие гениальные мысли. Лет десять мне было, конфликт хлипкого тела и бушующего ума. Потом-то мама и в секцию дзюдо меня отвела, я дерусь прилично. А тогда – кипящий борщ в голове. Чтобы отделить котлеты от мух, и писа́л. Постепенно втянулся. Последние годы, конечно, на компьютере. Ты не волнуйся, я не заставлю тебя всё читать.

– Я и не волнуюсь, напротив.

– По правде говоря, ничего там особо интересного нет. Но те куски, где про тебя, могу скопировать в отдельный файл и дать тебе. Согласна? Там ведь без вранья. Чем распинаться перед тобой… Прочитай и всё поймёшь. Хитрый ход?

– Замечательный!

– Во вторник я уезжаю в Москву, потом в отпуск. Кстати, не передумала на лыжах покататься? Нет? Значит, во вторник заскочу, принесу души своей прекрасные порывы.

Я надеялась получить хотя бы прощальный поцелуй у двери. Но выплыла бабушка, принялась приглашать Костю ещё заходить к нам, а напоследок поцеловала его в щёку, чего не удостаивался даже её сын, мой папа. Мне, конечно, приятно, что бабуле нравится Костя. Но надо чувствовать меру и не оттирать меня с законных позиций.

* * *

Ожидание ожиданию рознь. Томление неизвестностью и радостное предвкушение – разные полюсы одного состояния. Покрываться холодным потом в ожидании приговора суда или скакать на одной ноге в ожидании приза, выигранного в лотерею. Надеяться на чудо или быть уверенным в нём. Десять минут гипнотизирования телефонного аппарата не равняются десяти минутам, которые остались до свидания с любимым.

Моё ожидание я сравнила бы с опьянением мизантропа-молчуна, хлебнувшего спиртного и превратившегося в оптимистического болтуна. Или с вдохновением поэта, который не успевает записывать рвущиеся из него гениальные строчки. Я – пела. Как начала мурлыкать в воскресенье вечером, так и не могла остановиться. В понедельник с утра заразила бабушку, которая вторила мне: «Катится, катится голубой вагон…» Когда ехала на радио, поймала себя на том, что напеваю в автобусе.

– Тысячу лет не видел счастливых поющих девушек, – улыбнулся мужчина, стоящий рядом.

– Может, она сумасшедшая, – ревниво сказала хмурая тётка.

И я не смутилась, что поразительно, нашлась с ответом:

– Сумасшедшая, потому что счастливая. Или: счастливая до сумасшествия. Оба варианта подходят. И вам желаю.

Рванула на выход, на остановку раньше.

Желание прочитать о себе в Костином дневнике было даже острее, чем желание видеть его, чем «миловаться» – этим словом бабушка характеризует любые интимные действия: от невинных рукопожатий до конкретного зачатия детей. Живой Костя меня волновал меньше, чем строки из его дневника. Если вам дорогой человек предлагает ознакомиться со своим внутренним миром, с телом дорогого человека можно повременить.

Передачу я провела на одном радостном дыхании. Хотя приходилось сдерживать непомерные восторги, когда звонили дети. И все-таки вместо обычных: «Молодец, правильно!» – из меня вырывалось: «Какая потрясающая умница Галя Творожкова!» А в начале передачи я ляпнула: «Мои любимые прилагательные и наречия…» Филологу любить ту или иную часть речи – все равно что математику обожать какую-то цифру.