ВИЧ-положительная - Кэмрин Гарретт

Весь четверг уходит на то, чтобы собраться с духом и наконец отправить Майлзу сообщение после репетиции. Так мы снова оказываемся в парке «Долорес», где сидим на скамейке, уставившись друг на друга. Почти как в нашу прошлую встречу, но на этот раз никто из нас не произносит ни слова.

Обычно молчание меня не напрягает, но сейчас оно невыносимо. Может, потому что я знаю, что виновата. Это я с ним не разговаривала. Это я динамила его в школе. Это я собираюсь сказать ему такое, чего он никак не ждет. Боже, мне уже нехорошо.

Мы хотя бы в парке. Здесь так шумно, что со всеми этими собаками, ребятней и погруженными в свои дела и заботы прохожими мы хотя бы молчим не в полной тишине. Тумана нет, так что вечер обещает быть прекрасным. Я бы им наслаждалась, да только не сегодня.

— Ты в порядке? — спрашивает Майлз. Он уже не сидит так близко, как в прошлый раз. Ему бы пришлось потянуться, если бы он захотел дотронуться до моего плеча. — У тебя такой вид, как будто тебя сейчас стошнит.

Я нервно сглатываю, теребя в руках карточки. Подсказками я не пользовалась уже давно — со средней школы, когда нужно было делать презентации научных проектов. Карточки пронумерованы и все такое, на случай если я забуду, что собиралась сказать дальше. Важно ничего не забыть.

— В порядке, — говорю я, складывая карточки себе на колени. Делать это в парке довольно странно, но хотя бы здесь меня никто не знает. Здесь я в безопасности. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Хорошо.

— Ну, э-э… меня удочерили. Ты, наверно, уже и так догадался.

— Ага. — Уголки его губ ползут вверх. — Типа того.

— У моей мамы был ВИЧ, — тороплюсь выговорить я, чтобы избежать неловкого молчания. — И, наверно, она не знала, или тогда не было лекарств, а если и были, может, она не могла их достать. Не знаю.

Я беру следующую карточку, не поднимая на него глаз. Мои руки дрожат. Я могу сколько угодно говорить себе, что не надо бояться, что все зависит от того, как он решит отреагировать, но мне все равно страшно. Я не хочу, чтобы из-за ВИЧ Майлз подумал, что я — какая-то грязная потаскушка.

— Я родилась очень больной. Меня обследовали и обнаружили, что у меня тоже ВИЧ. То есть я не только что это узнала… Я всегда знала, с самого детства. Я уже целую вечность пью таблетки, и сейчас я вполне здорова и все такое.

Я осмеливаюсь поднять глаза лишь на секунду. Он медленно сглатывает, и я вижу, как двигается его кадык. Он смотрит прямо на меня. Конечно, куда еще ему смотреть. Я отвожу взгляд.

— Прости, что я не сказала тебе раньше и что игнорила тебя. Я пойму, если ты не захочешь со мной больше общаться, — продолжаю я. В горле ужасная сухость. — Просто я очень боялась. Потому что говорить об этом другим всегда так стремно, что я никому не говорю. Вообще никому. Но я хочу, чтобы ты знал, потому что ты мне нравишься, так что…

Я облизываю губы. К моему удивлению, за все это время он меня ни разу не перебил. Я снова поднимаю глаза и встречаю его взгляд.

Жду. Слышно, как копошатся белки и бросают на землю орешки, как мимо проезжают коляски. Солнце садится не спеша, будто специально мешкает, чтобы не пропустить вот эту вот жесть. Теперь, когда я ему рассказала, мы больше не сможем общаться как раньше — просто весело и без забот проводить время вместе. Я тут же хочу забрать свои слова назад.

— Э-э, — наконец произносит он, — можно я тебя обниму?

Мои брови взлетают:

— Ты хочешь до меня дотронуться?

— Ну да. — Он сдвигает брови. — Почему нет?

— Просто многие сразу пугаются. — Я недоверчиво на него поглядываю. — У тебя… Я не знаю, есть какие-нибудь вопросы? Ты никак не реагируешь. Меня это напрягает.