Хранитель лаванды - Фиона Макинтош

— А что еще нам остается? — негромко ответила мадам Паскаль.

— Я вернусь в пять, Анжелина, — сказал Фрелон.

— Буду ждать.

В полумраке блеснула белозубая улыбка. Да они с ним примерно одного возраста, вдруг поняла Лизетта.

Дверь затворилась. Девушка повернулась к хозяйке дома, стоявшей возле длинного стола из вишневого дерева. На печке тихонько булькал котелок с какой-то стряпней. Пол в комнате был сложен из неровных красных плиток, истершихся за долгие годы.

— Спасибо, — повторила Лизетта. — У вас есть дети?

Мадам Паскаль кивнула.

— Старший убит в бою. Младший угнан на работы в Германию. Вот уже восемь месяцев как. Надеемся, он вернется живым и здоровым.

Ненавистные принудительные работы, le Service du travaille obligatoire, введенные в начале года, пришли на смену прежней якобы добровольной службе. Каждую неделю в Германию угоняли сотни французов, вынужденных трудиться на благо рейха. Выбора у них не было.

— У нас есть дочь, — продолжила мадам Паскаль. — Она живет в Марселе. Ее мужа тоже угнали в Германию. Теперь растит нашу внучку одна. Я все уговариваю их приехать домой… Позволите вам что-нибудь предложить? Вы голодны?

— Спасибо, я не хочу есть, но если у вас найдется кофе, с удовольствием выпью с вами чашечку.

Лизетта помнила, что население Франции живет на скудном пайке.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила хозяйка. — Несколько дней назад я испекла кекс. Уверена, вы сумеете проглотить кусочек.

Она захлопотала вокруг — приготовила кофе, отрезала фруктового кекса.

Было так приятно снова слышать французскую речь, пусть и с прованским акцентом!

— А подпольная работа, которой вы занимаетесь… Не боитесь, что вас разоблачат?

Мадам Паскаль фыркнула.

— Ну, расстреляют. — Она устало улыбнулась. — Я очень осторожна. И вы, не сомневаюсь, тоже будете осторожны, поэтому мы все доживем до завтра и продолжим сражаться. А его друг лучший во всей округе, — добавила она, кивнув на дверь. — Да. Я-то сама его не видела. Но он и впрямь хорош. Доставит вас, куда бы вам ни понадобилось попасть.

Мадам Паскаль поставила на стол чашечку с черной жидкостью, запахом и близко не напоминающей кофе.

— Слушайтесь его. И никому ничего не рассказывайте, мадемуазель Анжелина. Тогда вам никто ничего плохого не сделает.

Напиток, горячий и крепкий, поможет ей сохранить бодрость… Лизетта благодарно прихлебывала, грея пальцы о чашку. На вкус, правда, оказалось гадость гадостью.

Мадам Паскаль печально улыбнулась.

— Простите, у нас на юге больше нет настоящего кофе. Приходится жарить ячмень.

— Очень приятно, — солгала Лизетта.

— Иногда нам удается выменять кофе за кролика или курицу-другую, если заедет кто из Марселя, но, очевидно, даже дальше к югу кофе уже не осталось. Во сне мне иногда снится его вкус.

— Пайки скудные, — согласилась Лизетта.

— Немцы гребут все. Да и наша milice не лучше. Но дух наш им не ослабить, верно?

Лизетта приподняла чашку.

— Santé!

Несколько минут они пили молча, в уютной тишине.

— В соседней комнате стоит старая софа, — сказала мадам Паскаль. — Я постелила вам одеяло — и простите, что не зажигаю свет. Если что-то случится, из комнаты есть еще один выход — маленький потайной люк за софой. Выведет вас в амбар. Не выходите оттуда через дверь — поднимитесь по лестнице на чердак и вылезайте по крыше. Направо начнутся поля. Фрелон вас отыщет.

— Надеюсь, не понадобится.

— Лучше быть готовыми ко всему. Приказ Фосиля. Милиция может нагрянуть в любое время. С них станется застать нас врасплох в разгар праздника мадам Бернар.

— Мне очень жаль, что вы его из-за меня пропустили.

— Мне это только в радость, mademoiselle . Я ведь француженка. Мой долг — делать все, что я могу, пусть даже самую мелочь. — И она негромко добавила, сжав руку в кулак: — France libre!

Без одной минуты пять Лизетта расцеловала мадам Паскаль в обе щеки и вышла в холодный воздух спящего Сеньона. Хозяйка позаботилась напоить Лизетту перед дорогой горячим ячменным кофе и увязала в платок немного хлеба и козьего сыра, а в карманы пальто сунула яблоко и грушу.

Фрелон уже ждал девушку на улице.

— Не стоит благодарности, — прошептала мадам Паскаль в ответ на теплые слова гостьи.

Лизетта еще разок крепко обняла ее напоследок и зашагала во тьму.

— Пойдем туда, через холмы, — показал Фрелон. — На окраине соседней деревни нас ждут телега с лошадью.

— А что там, внизу? — поинтересовалась Лизетта, глядя вдаль, где пробивались слабые огоньки.

— Апт. Не самое подходящее место в эти дни. Так и кишит немцами. Идем. Фосиль ждет, а я не хочу, чтобы нас тут увидели.

Выбравшись за пределы прелестной деревушки, они начали долгий подъем в холмы.

Вдали от людей Фрелон стал заметно спокойнее.

— Вам удалось хоть немного поспать, mademoiselle ?

— Зовите меня Анжелиной. Да, подремала пару часов.

— Хорошо. Сегодня погода будет получше. Славно, что мы вышли так рано. Эй, позвольте, я понесу ваши вещи.

— Нет-нет, спасибо.

— Меня с детства учили галантности, Анжелина. А кроме того, дальше тропа станет гораздо труднее, так что будете рады вьючному ослу в моем лице.

— Ну, если вы настаиваете…

Когда девушка протягивала своему спутнику саквояжик, откуда-то вдруг повеяло лавандой. Лизетта ахнула.

— Какой восхитительный аромат!

Фрелон кивнул.

— А будет еще восхитительнее, когда солнце согреет поля. Хотя лучше всего — по вечерам.

— Я из большого города. Там так никогда не пахнет.

— Так вы горожанка! Мы стараемся не спрашивать лишнего, но это ж кошмар — идти и молчать.

Лизетта горячо согласилась с ним.

— А вы из этих краев?

— Да. И хорошо их знаю. Лавандовые поля раньше принадлежали одной семье из этой деревни.

— А теперь? — Лизетта нахмурилась.

Ее спутник печально покачал головой.

— Они были евреями. Их забрали в прошлом году. Ужасно. Такая славная семья. Жили здесь всю жизнь. Наверное, их отправили в концлагерь.

— Нам в Лондоне ни о чем таком не говорили.

— Очевидно, ваше правительство предпочитает не рассказывать об этом народу.

Лизетта покачала головой, потрясенная до глубины души.