Книга Евы - Мариан Фредрикссон

Она уже пробовала давать ему отвар из желтого корня. Ему не понравилось, но придется привыкнуть.

Тщетно пыталась она возобновить разговор.

– Ты хорошо сделал, что утром взял с собой Сифа. Но ведь не из чувства вины ты сделал это?

– Нет. Ты выглядела такой усталой.

– Но не ты же виноват в моей усталости?

– Чувствую, что и я тоже.

Ева покачала головой, рассмеялась:

– Но было ведь и приятно, да?

– Да, – рассмеялся и он.

Возвращаясь вместе с ним к жилищу она приняла решение: я должна стараться больше разговаривать с ним.

Прошла неделя, трудная, изнурительная. Аня беспрестанно страдала от боли, валериана больше не усыпляла ее, глаза молили об опиуме.

– Дай ей, – молила и Лета.

– Это сократит ее жизнь, – очень нерешительно отвечала Ева.

Каин, слышавший шепот женщин, нашел слова и решение:

– Зачем говорить о жизни, если испытываешь такую боль? Дай ей опиума, мама.

На том и порешили.

Пять раз в сутки готовила Ева магический напиток и, как ни удивительно, организм Ани всегда усваивал его. Все остальное отторгалось, даже вода с медом.

Она таяла на глазах. Они по очереди дежурили возле нее, но минуты, когда Аня приходила в сознание, становились все реже и короче: она уже не могла говорить.

В одну из дождливых ночей Ева проснулась от нахлынувшего страха смерти. Началось все с мысли: «Скоро старая потеряет все – дочь, солнечный свет, будущее, внуков – всю эту прекрасную, многообразную жизнь».

Потом следующая мысль: «И ты, Ева, однажды будешь лежать вот так и терять все, что ты любила и создавала».

Аня дышала едва слышно, но ее рука, которую держала Ева, была еще теплой и изредка сжимала Евину руку, как бы говоря: я еще есть.

«Да, еще есть, но разве это бессильное и дурно пахнущее тело – ты? – думала Ева. – О, Аня, где же твои сказки и песни, все, чем ты была! Нет их, словно никогда и не было».

В этот момент Еву покинули все красивые мысли о скорби и любви. Остался лишь всеобъемлющий ужас, от которого у нее сжалось горло и пересохло во рту.

За ужасом последовала злость: проклятая сатанинская жизнь, чего ты стоишь, если заканчиваешься вот так.

«И твоя тоже такая же», – подумала она. А потом закричала:

– Я не хочу! – Холодный пот выступил у нее на лбу, побежал между грудями и по ногам. Захотелось куда-то бежать, спасаться.

Адам проснулся от крика, вошел к ним и с одного взгляда понял, что случилось. Он обнял жену, всю пылающую, обливающуюся потом и слезами. Он дал ей воды и заставил выпить.

– Вот так, вот так, – приговаривал он словно ребенку. Сердце Евы медленно вошло в обычный ритм.

– Мне нужно ненадолго выйти. Посидишь?

– Конечно.

– Я пойду к яблоням, покричу о случившемся.

– Ладно, накинь на себя одеяло.

– Спасибо, дорогой.

На дворе было холодно, она замерзла. Хорошенько закутавшись в одеяло, села прямо на землю, спиной к толстому стволу и стала ждать.

– Гавриил, – попросила она, – помоги мне.

Но Гавриил молчал; он молчал и тогда, когда холодный свет восхода крался к ней сквозь кроны деревьев.

«Мой страх так велик, что через него не пробиться», – думала она. Потом сжалась, поплотнее обтянула себя одеялом и сказала себе: усни, усни, это единственный способ уйти от всего.

Когда через какое-то время Каин пришел к ней, она беспокойно спала. Он поднял ее, отнес в свою пещеру.

– Аня, мне нужно к ней… – взмолилась она.

– Нет, там Лета, она позаботится обо всем…

– А Сиф?

– Мы дали ему воды с медом. Им занимается Адам.