Морской орел - Джеймс Олдридж

— Значит, это через него ты ждешь ответа от англичан из Египта?

— Да.

Сейчас, столкнувшись так близко с человеком, который пытался установить связь с англичанами, Нис вдруг начал сомневаться и понял сомнения Стоуна. Именно здесь, где попытка была уже сделана, это казалось нереальным.

— Как же ты все-таки рассчитываешь подойти туда? — спросил он.

— С моря. Это единственный путь, потому что лагерь, в котором они заключены, наверху, над бухтой Хавро Спати. С суши туда попасть невозможно. Все подступы сильно укреплены.

— И эти три форта держат под огнем всю бухту?

— Да. Когда они стреляют, пройти невозможно. Все три форта надо разрушить. Поэтому начинать должны минометы.

— А как вы попадете туда, кто проведет вас? — настаивал Нис.

— Сарандаки, ловец губок, знает путь как свои пять пальцев. Он много раз нырял за губками в бухте Хавро Спати, еще до Метаксаса. Но это будет не просто.

— Стрелять из минометов с лодки тоже не просто.

— Это уже дело англичан, — твердо сказал Хаджи Михали. — Если они согласятся, это уж их дело. Но мы зависим от их уменья, потому что форты закрывают доступ в Хавро Спати.

— А если форты удастся разрушить? — Мало-помалу весь план становился ясен Нису.

— Остаются еще проволочные заграждения на берегу, в том месте, где песок. Понимаешь, лагерь устроен на высоком обрыве. Сейчас же за проволокой начинается ущелье. Это единственный путь в лагерь.

— И проволока загораживает его?

— Да. Но если англичанам удастся разрушить форты, с проволокой справиться будет не трудно. Прежде всего надо разрушить форты.

— Какой там гарнизон?

— Мы не знаем. Но в Элезии на Гавдосе гарнизон большой. И надо все сделать очень быстро, чтобы оттуда не успело подойти подкрепление.

— Все это будет очень трудно, мне кажется, — живо сказал Нис.

— Да, не легко, — сказал Хаджи Михали. — Но если ты и в самом деле знаешь по-английски, как я слышал от Талоса, ты уговоришь англичан.

— Попробую, — сказал Нис, не задумываясь.

— Где сын Галланоса выучился английскому языку?

— На Кипре.

— Ну вот ты и уговоришь их. Можешь ты сделать так, чтоб они тебя послушались?

— Не знаю, — отвечал Нис. — Странно, что англичане не взяли лодок просто так.

— Взять просто так они не могут.

— Им настолько не терпится уехать, что я не удивился бы, — с усмешкой сказал Нис.

— Лодки у нас стоят в закрытой бухте, — сказал Хаджи Михали. — Не думай, что мы так доверчивы. Я сказал тому, который говорит по-гречески, что расстреляю всякого, кто вздумает взять лодку без спроса. Да, всякого, и даже англичанина, так я сказал ему, хоть не знаю, понял он или нет. И это правда. Разве я могу сейчас отпустить хоть одну лодку? Вот вернется Экса, пусть едут с ним. Чего им еще нужно?

— Они торопятся. — Нис вспомнил Берка.

— И мы тоже. Времени терять нельзя, потому что железноголовые скоро будут здесь. Что, англичане все такие нетерпеливые?

— Они не любят ждать и откладывать.

— А тех двух австралос, что с тобой, ты можешь уговорить?

— На это?.. Не знаю. Нет, не знаю, — повторил Нис как бы про себя.

— Уговори их, — сказал Хаджи Михали очень твердо и внушительно. И сразу же засмеялся с обычной для него отходчивостью.

— Когда ты думаешь начинать?

— Как можно скорее. Если мы не добьемся ничего от англичан, мы начнем без них. Потому что железноголовые со дня на день могут прийти туда. И сюда тоже. А сейчас нам никто не помешает. Нам было легко подготовить все, потому что здешних метаксистов, полицейских и сборщиков налогов мы захватили сразу.

— А если англичане откажут?

— Если откажут, будем действовать без них. Но это почти невозможно. Ты им растолкуй про метаксистов.

— Они не поймут.

— Чего же тут не понять? Разве им никогда не говорили, что есть такие люди, как метаксисты? Что они сосут кровь из народа?

— Все это они знают, — сказал Нис почти со злостью. — Но они считают, что им до этого дела нет.

— Что ж, растолкуй им еще раз. Расскажи, что проделывали здесь, в Литтосе. У нас тут маслины лучшие на Крите, не считая разве Мессары. Весь урожай мы должны были продавать метаксистам. Их власть, их фабрики и заводы. И хозяевами земли тоже были они. Вот они и делали что хотели. Мы должны были продавать по той цене, которую назначали они. Мы отвозили на их склады и маслины, и рыбу, и даже вино, которое давили у себя здесь. Они высасывали из нас все. Высасывали кровь. А платили горсточкой драхм. Кто противился, того отправляли на острова. На тот же Гавдос хотя бы. Вот и объясни англичанам, что мы хотим освободить литтосийцев из гавдосского лагеря.

— Что вы сделали с метаксистами, которых захватили здесь? — Нис понемногу постигал всю огромную силу, которая была в этом человеке, и дивился ей.

— Посадили под замок. Так, как раньше они сажали нас. Туда же и посадили. В дом, где мэрия.

Нис едва успевал опомниться. Хаджи Михали в торопливой, прерывистой, но вразумительной речи выкладывал ему всего себя.

— Медлить нельзя. Если наши антиметаксисты попадут в руки железноголовых, их изрубят на куски, — сказал Хаджи Михали, как будто вот именно сейчас, сию минуту нужно было начать действовать.

— Если минометы целы… — Нис не кончил фразы.

— Они в разобранном виде. Части лежат у ловцов губок. Но сразу видно, что это прекрасное оружие.

— И мины к ним тоже есть?

— Три ящика мин. И еще у нас есть два маленьких пулемета. Послушай, молодой орел, — с жаром продолжал Хаджи Михали, — уговори англичан. Если ты сумеешь растолковать им как следует, половина дела сделана. Ты в самом деле знаешь их язык? Ступай к ним сейчас же.

Нис уже загорелся. Ему незачем было вспоминать крепость в Лариссе, где метаксисты три года продержали его в заточении. Незачем было представлять самого себя в лапах у железноголовых. Не нужно было думать и решать. Все было ясно. Надо идти и делать. К чертям все, но только вырвать этих антиметаксистов из гавдосской тюрьмы. Но первая задача — уговорить англичан. И прежде всего — Стоуна и Берка. Энгеса Берка.

Нис знал, что от него сейчас зависит многое.

Он готов был понять этих людей, если они не захотят.

Он — другое дело. Знать метаксистов так, как он их знал, ненавидеть их, на себе испытать их ненависть — и так же ненавидеть железноголовых. Этого было достаточно.

Если те двое не поймут, я не вправе укорять их. Берк наверняка не поймет. Стоун, тот чутьем доходит до того, чего не умеет понять до конца. Но Берк не захочет понять, хотя уменье у него есть. Наверняка не захочет.