Один толстый англичанин - Кингсли Эмис

– Прежде чем приступить к главному, я хотел бы выяснить одну простую вещь, если позволите.

– Буду рад всячески помочь вам.

– Во-первых, как мои материалы попали вам в руки?

– О, это самое замечательное во всей истории. Я ничего заранее не готовил, никаких конкретных планов у меня не было, только общая идея. А случилось все так: я зашел в гардеробную, чтобы повесить шляпу…

– Свою шляпу?

– Да. Чтобы быть совершенно точным – поскольку у меня несколько шляп, – одну из своих шляп. Ту шляпу, которая была на мне вчера вечером.

– Что представляет собой эта шляпа?

– Ну, думаю, вы бы сказали, что это шляпа темно-оливкового цвета, сделана из фетра, сужающаяся от полей к тулье, но не слишком, стоящая приблизительно…

– Есть на ней какие-нибудь украшения, эмблемы вроде колокольчиков, маленького охотничьего рога или кисточек?

– Нет, не на этой, но такая у меня тоже есть.

– Почему вы носите шляпы?

– Нравится. Вам нравится курить сигары, мне – носить шляпы.

– Допустим. Ладно, продолжайте.

– Первое, что я увидел в гардеробной, это портфель с крупной гравировкой на золотой пластинке: Р. X. Ст. Дж. У. М. или что-то вроде этого, такое же непонятное. Англичанин, сказал я себе. Но что за англичанин? А тот, который собирается читать лекцию. Это я понял сразу, даже не обратив еще внимания на буквы Р. и М.

– Блестяще.

– Нет, думаю, это будет преувеличением – просто, знаете ли, сообразительность. Меня заинтересовала одна вещь – это Ст. Дж. Не скрывается ли за этими инициалами имя Сент-Джон?

В другое время Роджер сказал бы, что не замечал подобных инициалов или не понимает, о чем идет речь (а то попросту врезал бы Мечеру левой и правой в диафрагму). К сожалению, последнее исключалось, поскольку с другого боку от Мечера сидела и явно прислушивалась к их разговору Сюзан Клайн – белые как снег волосы, огромные черные ресницы, ярко-алое платье.

– Да, приблизительно, вы почти угадали, – небрежно и как бы походя ответил Роджер.

– А вам не кажется забавным, как вы, в Англии, произносите это имя? Что-то вроде Санджон?

Роджер отчетливо, по слогам произнес имя, словно начертал в воздухе.

– А, теперь понятно. Сенжон… нет, не так. Синжон. Рифмуется со словом «пижон». Так легче запомнить. Теперь-то я не ошибусь, согласны?

– Может быть, пора поговорить серьезно? – сказал Роджер. Его ничуть не радовало, что разговор о чудовищном поступке Мечера принимал форму дружеской беседы, но ему нужна была информация, иначе до кульминации и за день не доберешься.

– Зачем вы украли мою лекцию?

– Временно изъял, вы хотите сказать? Будет много легче, если я просто объясню свою роль.

– Готов выслушать вас.

– Моя роль – то есть моя роль в вашей жизни – заключается в том, чтобы дать вам возможность вести себя естественно, а именно не говорить шаблонно, стандартными фразами, и не по заранее написанному, а свободно импровизируя. Я кое-что уже говорил вам на эту тему прошлым вечером, когда вы устроили шоу, сцепившись с этим придурком священником. Интересно, что я вызвал в вас настолько сильное раздражение, что вы даже напомнили мне, что я еврей. Мне это понравилось – выпад был настолько грубым, неуклюжим, что показал мне: вы не всегда все продумываете заранее, а способны на спонтанные поступки. И когда вы обнаружили, что материалы для лекции пропали… О, вы превзошли мои самые большие ожидания. Это было как первые признаки жизни у вытащенного из воды утопленника.

– Кажется, я понял вас, – сказал Роджер, медленно кивая. – Вы – кара Божья, ниспосланная на меня.

Впервые со дня их знакомства Мечер выглядел раздосадованным.

– Вовсе нет. Вы совершенно превратно поняли меня. Я делаю это по собственной воле, а не по воле Пославшего меня. Я – раздражающий фактор, камень на дороге, который проколол шину вашего автомобиля. Никакой миссии в этом нет.

– Судьба, значит, нас связала.

– Извините, но вы опять ошибаетесь. Просто так уж вышло, неужели непонятно? Вот и все. Когда вы говорите, что эти двое созданы друг для друга, вы не подразумеваете, что кто-то там подстроил все так, чтобы они встретились, верно? Разве вы не говорите себе: то, что случилось сегодня утром, должно было случиться, все к тому шло, девушка, с которой я познакомился в прошлом году, принесла мне горе, а парень, тогда же пришедший ко мне со своим предложением, стал для меня спасением, хотя в то время я не мог этого предвидеть? Если это можно понять задним, так сказать, числом, почему тогда нельзя понять этого сразу?