Доктор Данилов в Крыму. Возвращение - Андрей Шляхов

– Не сейчас! – перебила Элла Аркадьевна. – Мы о них только что на собрании говорили!

За последние два месяца из отделения анестезиологии и реанимации первой городской больницы уволились один за другим семь врачей, причем – самых лучших. Причиной увольнения стала непомерная нагрузка. Из-за нехватки кадров на всех трех уровнях – высшем, среднем и младшем – врачам приходилось работать и за себя, и за отсутствующих коллег, и за медсестер, и за санитарок. Исполняющая обязанности главного врача Инна Валерьевна Годованник спокойно наблюдала за этой ситуацией, не принимая никаких мер, пока не встал вопрос о закрытии отделения. Попросту говоря – клювом щелкала, дура этакая. После вынужденного принесения в жертву разгневанной общественности профессора Дедяева Элла Аркадьевна никак не могла определиться с кандидатурой главного врача главной городской больницы, вот и затыкала дыру кем придется. На сегодняшнем собрании Годованник получила головомойку и недельный срок на выправление положения.

– Я уточню у Инны Валерьевны, не была ли главной причиной увольнения врачей АИР плохая работа скорой помощи, – пояснила Каркулова. – В реанимации много работы, а тут еще «скорая» привыкла везти всех, без разбора, вне зависимости от показаний. Это приводит к напрасным тратам времени, к лишним конфликтам…

– Да-да, конечно, Ирина Эдуардовна, – Элла Аркадьевна поощрительно улыбнулась, оценив, как изящно Каркулова переложила вину с больной головы на здоровую. – Я уверена, что так оно и есть. Вижу, коллеги, что мы с вами распустили нашу «скорую». Надо ее подтянуть! Ирина Эдуардовна, вы будете председателем комиссии по проверке «скорой»…

Гафарова обиженно надула и без того пухлые губы – почему снова Каркулова? Вечно она всем руководит.

– Включите в состав Анну Михайловну, – жестко сказала Элла Аркадьевна, давая понять, что ей плевать на недовольство Гафаровой. – Еще возьмите по главному специалисту из правового и кадрового отделов. Сами решите, кого, и представьте список прямо сегодня. Подпишу вместе с приказом. И еще поговорите с Юзвинской, у нее явно будут замечания по работе «скорой».

Вера Владимировна Юзвинская была главным врачом севастопольского Центра охраны здоровья матери и ребенка. Ранее она работала психиатром в психоневрологическом диспансере Таганрога. При расстановке кадров Элла Аркадьевна в первую очередь руководствовалась личными качествами сотрудника, иначе говоря, его преданностью, вменяемостью и готовностью беспрекословно подчиняться. Все остальные соображения отходили на задний план. Юзвинская была однокурсницей Эллы Аркадьевны, и в отношении ее руководитель департамента могла быть спокойна – Верка не подведет. Если Каркулова скажет ей, что департаменту нужен компромат на «скорую», Верка предоставит такой материал, что просто пальчики оближешь. В институте Юзвинская писала за Эллу Аркадьевну рефераты, сейчас пускай компроматы пишет.

После того как Каркулова и Гафарова ушли, Элла Аркадьевна предупредила Яну, что ее ни для кого нет, и еще раз перечитала статью про «Двуликого Гиппократа». На этот раз читала с красным карандашом в руке, подчеркивала им кое-какие места. Закончив чтение, позвонила по телефонному номеру, указанному на последней странице газеты, представилась и попросила соединить ее с главным редактором. Тот начал разговор сухо, явно готовясь к перебранке, но Элла Аркадьевна вместо брани обрушила на него пенные потоки благодарности.

– Я так вам признательна, Сергей Октябринович, – ворковала она, машинально приложив левую ладонь к груди. – Вы не представляете, как я вам признательна! Вы нам так помогли! О таком надо писать, непременно. Бить во все колокола! Грубость – это то, что я никому не прощаю. А ведь где грубость, там и некомпетентность, они всегда рука об руку идут. Мы должны вместе, плечом к плечу, наводить порядок в нашем родном Севастополе…

Севастополь Элла Аркадьевна могла считать родным хотя бы потому, что заработала здесь больше, нежели за всю предыдущую жизнь. Ловля рыбы в мутной воде оказалась невероятно прибыльным делом. Пусть и очень нервным, но овчинка таки стоила выделки.

– Если не мы, то кто же?! – на этой патетической ноте Элла Аркадьевна сделала небольшую паузу, а затем уже спросила обычным деловым тоном: – Скажите, пожалуйста, Сергей Октябринович, а нельзя ли получить копию жалобы на нашего двуликого Гиппократа? Департамент должен принять меры, а газетной статьи для этого мало. Даже если речь о такой уважаемой газете, как ваша. Нужно письменное обращение граждан, которым посчастливилось, то есть, я хотела сказать, «непосчастливилось» иметь дело с этим горе-врачом.

– Письменной жалобы у меня нет, Элла Аркадьевна, – огорошил Сергей Октябринович. – Есть только устная. Дело в том, что этот ваш «Гиппократ» был на вызове у моего младшего брата. То есть – у его жены. Брат рассказал мне все в устной форме. Я ему верю на слово. Брат же родной, на глазах у меня вырос. Но если вам надо, он изложит все в письменной форме. Я ему передам. Он сейчас не в Севастополе, но ничего – отправит письмом.

– Лучше бы, чтобы не только ваш брат, но и ваша невестка написала, – попросила Элла Аркадьевна. – Вызов же был к ней, насколько я поняла из статьи, верно?

– Верно, – подтвердил главный редактор.

– Вы знаете, Сергей Октябринович, – Элла Аркадьевна перешла с делового тона на доверительный, – этот Данилов такой скользкий тип, что вы даже представить не можете. Ужасно скользкий и настолько же противный! Он станет оспаривать каждое слово, придираться к каждой букве…

– Это я уже понял! – хмыкнул Сергей Октябринович. – Корреспондент мне в лицах передал их беседу. Ваш Данила Гиппократович насмерть стоял на том, что он кругом прав!

– Вот-вот! Вы меня понимаете! Поэтому непременно нужна жалоба на мое имя от жены вашего брата! Чтобы были соблюдены все формальности! А ваш брат пусть напишет отдельно о том, как доктор оскорблял его, а затем ударил. Тоже на мое имя. В полицию ваш брат не обращался?

– Нет.

– Напрасно! Надо было обратиться и снять побои по всей форме!

– Элла Аркадьевна, мой брат – офицер. Он приехал домой всего на двое суток. Не видел жену несколько месяцев. Не было у него времени бегать в полицию и снимать побои. Несмотря на то… кхм… что травму он получил довольно серьезную. Днем позже еще на боль жаловался. В самом, знаете ли, неприятном для мужчины месте.

– Время терять никому неохота, а в результате получается попустительство, – мягко упрекнула Элла Аркадьевна, думая о том, как бы славно все решилось, если бы Данилов стал фигурантом уголовного дела, да еще и такого – рукоприкладство на вызове. – Давайте мы поступим так. Вы сейчас продиктуете мне ее имя, адрес и телефон, а я отправлю к ней начальницу отдела контроля. Ваша невестка все ей расскажет, напишет и отдаст. Заодно и познакомится с нашей Ириной Эдуардовной. Ей же скоро рожать, насколько я понимаю?

– Вроде бы через два месяца ждут, – осторожно ответил Сергей Октябринович.

– Я поручу Ирине Эдуардовне взять вашу невестку на контроль! – пообещала Элла Аркадьевна. – Она обеспечит ей все – своевременную и комфортную госпитализацию, отдельную палату, повышенное внимание. Все на высшем уровне! Я считаю, Сергей Октябринович, что извиняться стоит не только на словах, но и на деле. Мы виноваты, значит загладим свою вину. Диктуйте, пожалуйста, адрес и остальное, я записываю…