Элианна, подарок Бога - Эдуард Тополь

Так вот, господа, слушайте.

Конечно, Любка любила своего мужа Иосифа, он был самым вкусным и самым сильным мужчиной в ее жизни. И она не собиралась ему изменять — боже упаси!

Но она шесть лет просидела в квартире с ребенком — что она видела? Сначала памперсы, детское питание в баночках Dr. Smile и коляску, которую нужно было в любую погоду часами катать по брайтонскому бордвоку, «чтобы Марик дышал чистым воздухом».

Потом детские игрушки — всякие машины, пистолеты и танки, а также манную кашу и снова бордвок, по которому нужно было часами гулять с Мариком, «чтобы ребенок дышал чистым воздухом».

Потом русские мультики про Чебурашку и крокодила Гену, американские стихи доктора Сьюза и детский велосипед, который нужно было часами катать по бордвоку, «чтобы Марик дышал чистым воздухом».

За эти годы Любка забыла, что она актриса и, вообще, еще вполне юная и соблазнительная женщина.

И вдруг… Мама моя, какой успех! Как ее пожирают глазами зрители! Как сатанеют мужчины при ее выходе на сцену! Какие ей дарят цветы и какие пишут записки!

Нет, наверное, я все-таки не способен описать, что чувствует женщина, что она чувствует каждой клеточкой своего сдобного тела, когда на нее вот так смотрят мужчины! Как, согласно легенде, Исаак Бабель сказал когда-то корреспонденту газеты «Правда»: «Вся моя проза не стоит одного движения бедра моей машинистки». И поэтому я замолкаю. Пусть говорят факты.

* * *

Конечно, Люба не сразу, не на сцене вскрыла кремовый конверт. Корзина алых испанских роз простояла на авансцене до конца представления, но дон Сильвио не остался, конечно, в зале до этого триумфального финала. В самом начале последнего танцевального номера он и его консольере скромно удалились, оставив за две чашки кофе сто долларов и крохотную визитку с мелким текстом: «Zachrio Mucci. Layer. (212) 608-08-08».

Но когда после спектакля официанты принесли корзину с розами за сцену…

TO THE QUEEN OF BRIGHON BEACH From a Real Friend[10]

было написано на кремовом конверте, а в самом конверте…

Нет, подождите! Сначала я должен отметить, что дон Сильвио Маретти был все-таки не первым, а вторым, кто назвал нашу Любку королевой Брайтона.

А теперь о конверте.

В плотном кремовом конверте от «Настоящего Друга» был скромный платиновый кулон со вставками из таких бриллиантов и изумрудов, что впору пришлись бы и самой Нефертити.

И если при виде этого кулона Любка, как настоящая женщина, пришла в громогласный восторг и завертелась с ним перед зеркалом, то Семен и Иосиф Гуси, а также Вахтанг Рисадзе, Тарас Бурак, вездесущий Алекс Кант и неотвязные Томас Ровенко и Стив Контелло только озабоченно переглянулись.

— Если он оставил визитку с телефоном своего консольере, значит, они ждут вашего звонка, — сказал Алекс Кант.

— А если он подарил твоей жене кулон за пятьдесят штук, значит, он хочет ее трахнуть, — бесцеремонно добавил Томас Ровенко.

— In any case he wants to be your partner. (Во всех случаях он хочет быть твоим партнером), — сообщил Иосифу Стив Контелло.

— Причем во всем, — хмуро сказал Семен Гусь.

— Что же делать? — спросил у него Иосиф, держа руку на все еще перевязанной и ноющей от боли груди.

— Мы тебе уже сказали, — напомнил Томас Ровенко. — Ты даешь нам показания на этого fucking Italian Godfather, итальянского «крестного отца», а мы берем его за яйца, сажаем на сорок лет в самую secure тюрьму, а тебя освобождаем от штрафов IRS…

— Sure! — повернулась от зеркала Люба. — Даже не думай, Йося. Если они посадят этого дона, то назавтра сюда придут другие итальянцы и перестреляют нас всех!

— Ничего подобного! — возразил Томас. — Мы вас увезем отсюда по protection program, программе защиты свидетелей, дадим деньги и новые документы.

— Счас! — подбоченилась Любка. — Я прямо разбежалась уехать с этой сцены! И работать где-нибудь уборщицей в доме для престарелых! Знаете, что? Мой муж болен, а я устала после работы. И вы не имеете права заставлять нас давать какие-то показания. Да, дон Сильвио хочет быть нашим партнером — so what? И что? А кто не захочет, когда у нас такой успех? А что это еголюди стреляли в Иосифа, так это еще надо доказать! Будет человек стрелять, а потом делать такие подарки! Так что базар закрыт! И оставьте нас в покое, я должна сделать Йосе перевязку…

А когда все ушли и Люба закрыла за ними дверь, Семен сказал брату:

— Я думаю, Йося, у нас есть всего пара дней…

— Почему? — спросил Иосиф.

— Потому что два-три дня они подождут твоего звонка.

— А потом?

— А «потом» у нас просто нет, дорогой.

— Ты думаешь, меня убьют? — А ты думаешь, кулон за пятьдесят штук дарят просто так, за два притопа?