Тонкая математика страсти - Андрей Курков

В гараже меня ждал Георгий.

Мы поздоровались.

– Вот тебе карта дороги. Приедешь сюда, в эту точку, там военный городок. Скажешь им, что за почтой для Джалты. Это как пароль, а потом привезешь почту сюда. Если будут посылки, то развезешь по адресам, а письма отдашь мне. Вопросы есть?

– Никак нет… – устало проговорил я, взял из рук Георгия планшет с картой и поплелся к джипу.

Дорога до военного городка оказалась слишком короткой. Практически там, где кончался город, в двух милях от последнего фонарного столба на набережной, начинался военный городок. Длинные одноэтажные бараки стояли торцевыми стенами к морю, чуть глубже за ними находилось несколько сборных складских зданий, и самую выгодную позицию с военной точки зрения занимал небольшой домик штаба: задней стенкой он соединялся со склоном горы. Туда я и подъехал.

За дверью меня встретил часовой.

– За почтой для Джалты, – объявил ему я, опережая возможные вопросы.

Часовой кивнул и показал мне ленивым жестом на вторую дверь справа.

За нею, в довольно маленькой комнате, на полках, идущих в несколько рядов по трем стенам, были разложены посылки, бандероли, запечатанные сургучом ценные пакеты и обычные холщовые мешки.

За маленьким столиком сидел солдат – его точно специально подобрали для этого помещения: он тоже был удивительно малого роста.

– Джалта? – переспросил он меня, поднимаясь из-за столика.

Подставив стремянку к правой стенке, он забрался на лесенку, подозвал меня и нагрузил на мои подставленные руки три посылки и запечатанный мешок с письмами.

Посылки я бросил на заднее сиденье и тут же посмотрел, кому они предназначались. Как и следовало ожидать, все три были посланы Айвену. Рядом с кириллицей тот же адрес был написан латинскими буквами. Адрес у этого места был странный: ЗАКРЫТАЯ НЕЗАВИСИМАЯ ТЕРРИТОРИЯ, ЮГ-0991, авеню ЦЕСАРЯ, 11, АЙВЕНУ ГРЕМИЦКОМУ.

Опять авеню Цесаря. Хорошо, что это где-то в начале улицы. По крайней мере оттуда я не увижу террасы.

Дорога от военного городка до набережной была залита асфальтом. Машина катилась по ней мягко. Асфальт еще не успел расплавиться под лучами солнца.

А в голове моей все еще стоял шум, легкое гудение из-за бессонной ночи. Вот сейчас я бы смог заснуть без проблем, если бы не служба. Но надо было ехать на авеню Цесаря – интересно, что там делает Айвен? – потом возвращаться в гараж и спрашивать, есть ли другие задания…

Колеса джипа снова запрыгали по булыжнику узеньких улочек, и я поменял скорость. Теперь машина ехала медленно, но зато не так трясло.

Выехал на авеню и остановился около одиннадцатого номера. Этот номер на овальной табличке был прибит к воротам высотой в полтора человеческих роста. Я нашел звонок и нажал на кнопку.

Здесь было тихо.

Ожидая, пока кто-нибудь подойдет к воротам с другой стороны, я с опаской, медленно повернул голову и бросил взгляд в сторону террасы.

И облегченно вздохнул – отсюда ее не было видно.

Напряжение продлилось, может быть, минуту и тут же отпустило меня, оставив во власти легкой головной боли.

Еще раз нажал на кнопку звонка.

Услышал тяжелые гулкие шаги – к воротам подходил мужчина.

– О! – обрадовался, увидев меня, открывший калитку Айвен. – А ты как меня нашел?

– По адресу на посылках… – ответил я.

– А, посылки… Ну давай, тащи их сюда! – и он пошел по дорожке к видневшемуся в глубине двора большому дому, с одной стороны украшенному башенкой, поднимавшейся на несколько метров выше конька крыши.

Я взял с заднего сиденья посылки и зашел в калитку.

Айвен открыл двери и пропустил меня в дом.

– Сейчас налево! – говорил он мне в спину.

Я зашел в просторную комнату и остановился.

– Положи их в угол и пойдем бахнем вина! – предложил Айвен.

Я опустил посылки на пол.

– Хотя ты же на службе, – вдруг припомнил мой бывший сосед. – Ну давай выпьем чаю! Пошли!

Мы поднялись на второй этаж, прошли тесным – двум встречным не разойтись – коридором и снова – вверх по узкой винтовой лестнице.

Мне уже казалось, что эта винтовая лестница никогда не кончится. Даже голова моя закружилась от спирального вращения.

– Ну вот! – произнес поднимавшийся впереди меня Айвен. – Теперь можно и за стол сесть.

Преодолев последние ступеньки, я очутился в совершенно круглой комнате, посреди которой, как и положено, стоял круглый стол. На стене, а в этой комнате, благодаря отсутствию углов, была только одна стена, висело несколько фотографий мужчины в зрелом возрасте с роскошными седыми усами, орлиным носом и самоуверенным взглядом.

– Садись к столу, я сейчас самовар поставлю! – сказал Айвен.

Я обернулся и увидел, что он действительно включил электрический самовар.

– Здесь у меня «русская комната», – продолжал Айвен. – По вечерам я здесь пью чай и слушаю радио… Ты, кстати, какой национальности?

Я пожал плечами, присаживаясь к столу.

– Еврей? – спросил Айвен.

Никогда бы не подумал, что пожимание плечами может обозначать национальность.

– Нет, – произнес я, считая, что если я еще раз пожму плечами, это может ввести Айвена в полное заблуждение.

– Ну а родители у тебя кто? – продолжал он, добавляя в самовар воды из большого кувшина.

– Отец – поляк, мать – палестинка…

– А! – кивнул сам себе Айвен. – Значит полуславянин!

– Нет, – не согласился я, – скорее на три четверти славянин…

– Почему?! – искренне удивился инспектор по правилам поведения.

– Потому, что мой отец долго жил и умер в Сибири, – ответил я.

– А-а, – снова кивнул Айвен, присаживаясь на стул рядом со мной, – значит, у тебя есть и русские корни…

Я усмехнулся.

– У меня здесь краснодарский чай, – похвастался Айвен. – Ты когда-нибудь пробовал?

– Нет, – признался я.

Айвен встал, подошел к тумбочке, на которой стоял самовар, выдвинул верхний ящик и вытащил оттуда квадратную пачечку чая. Высыпал, должно быть, полпачки в никелированный чайник для заварки. Потом поставил на стол сахарницу и две большие чашки.

– Уже закипает! – произнес он успокаивающим тоном. – А отсюда хороший вид на окрестности. Посмотри!

Я подошел к одному из четырех маленьких окошек этой комнаты. И увидел рядом внизу край крыши дома и нижнюю часть авеню Цесаря и крыши домиков, спускающихся к морю.

– Этот дом построил себе один австрийский архитектор, – говорил Айвен. – Думал встретить здесь старость… А в этой башне у него была читальная комната. Жалко, что я не люблю читать, а то б тоже сидел бы здесь по вечерам и читал что-нибудь.