Есть только миг - Вячеслав Ландышев

В Москве Бурашев побыл не долго. Три дня побродил по майским улицам столицы, посетил свои любимые места, по которым часто скучал у себя дома в Самаре, а на выходные Иван пригласил его на барбекю вместе с компанией коллег. Рано утром, в субботу отдыхающие выехали на двух машинах и за три часа проползли в пробках чуть более 60 километров. Казалось, что все москвичи в тот теплый солнечный майский день рванули на природу, подальше от города. Но мучения Александра были вознаграждены красотой Истринского водохранилища, которое, как изогнутая гусеница, растянулось на несколько километров в длину. В ширину же озерцо иногда еле набирало сотню метров, что привлекало на отдых в эти места любителей погонять на скутерах и водных лыжах. Ведь, гораздо интереснее мчаться на быстром катере по узкому, изгибающемуся и длинному водоему, чем гонять по широкой и круглой водной чаше.

Сидя на берегу после купания и смотря на фристайл скутеров, Бурашев думал о Кате, когда к нему подсел Иван.

– Ну, как тебе здесь? – спросил радостно Кузнецов.

– Классно. Спасибо, что вытащил. Ты же знаешь, я всегда люблю бывать на природе.

– Сюда бы сейчас еще и байдарку, а? Не соскучился? – ухмыльнулся Иван.

– По байдарке соскучился. Но она здесь, на мой взгляд, будет как-то не к месту, – сказал серьезно Бурашев, – Вот скутера, катера, водные лыжи и даже яхты легко вольются в пейзаж. А байдарки у меня теперь ассоциируются, благодаря тебе, только с дикими местами, где людей по трое суток не встречаешь.

– Ага. Людей не встречаешь, зато подонков полно, – тихо засмеялся Иван.

– Ну, – усмехнулся Бурашев, – Не говори. Блин, надо же так было нарваться. Никогда бы не поверил, что попадем в такую передрягу.

– Зато будет, что вспомнить на старости лет, сидя с трубкой у камина, – не терял оптимизма Кузнецов.

– Это да. Хорошо хоть, что все закончилось более-менее удачно. Катю только жалко.

– Да, она отойдет, Саня, – Иван положил руку на плечо друга и посмотрел сочувственно ему в глаза.

– Надеюсь, – печально выдохнул Александр.

– Переживаешь? Давно ей звонил?

– Да, я ей каждый день звоню. Но пустые разговоры получаются. Банальные и однотипные. «Как дела? Как здоровье? Что нового?!». А в ответ – «Все хорошо. Ничего нового. Спасибо». А по интонации чувствую, что ее слово «Спасибо» подразумевает под собой: «Не надо мне так часто звонить».

– Все будет нормально, Санёк. Ты не торопи только события. Запасись терпением. Надо выждать. Пусть стресс пройдет у девчонки.

– Да это я понимаю. Только думаю, что мои звонки ей сейчас помогут быстрее восстановиться, поэтому и звоню, хотя после каждого раза сильно расстраиваюсь ее холодностью.

– Все образумится, – Иван похлопал друга по спине, – Пойдем лучше взбодримся в прохладненькой водичке! Давай наперегонки, кто быстрее до того берега доплывет.

– А может, посидим еще, поплачем, попечалимся? – кокетливо улыбнулся Бурашев, опустив взгляд вниз и засыпая песком камешки.

– Кончай киснуть. Ты же теперь байдарочник! А это звание нужно нести гордо и никогда не отчаиваться! Вставай давай, Ромео, – подтрунивал Иван.

– Окей. Ну, держись тогда! Ты разбудил во мне зверя! – Александр быстро встал, отряхнул песок с плавок, – Проигравший выставляется! На бутылку шампанского!?

– Идет! – бойко ответил Иван, поймал уходящего к реке Бурашева за руку, остановил, жестом показывая линию старта, – «На стаааарт. Вниманиеееее. Арш!

И двое парней резко сорвались с места, пробежали по песку с десяток метров, забежали среди тысячи брызг в озеро, но скоро запнулись и почти одновременно свалились по инерции вперед, сразу же вынырнули, встрепенулись от прохладной воды, замахали быстро руками и шумно с брызгами забарабанили ногами по воде.

* * *

На следующий день Александр простился с Москвой и улетел домой. Из Самары поначалу звонил Кате почти ежедневно, но душевного разговора между ними так и не получалось. Катя была все также подавлена, рассказывать о себе ничего не хотела, на вопросы отвечала быстро, коротко и без энтузиазма.

Постепенно, Саша все реже и реже стал звонить в Киров, задавать своей девушке избитые вопросы и получать на них одни и те же холодные, сухие ответы. Душевная связь начала угасать и вскоре Бурашев перешел уже на короткий дежурный звонок по выходным. И то делал это больше из-за дружеских побуждений, чтобы морально поддержать товарища, чем из-за желания пообщаться с девушкой, которую он любит, или правильнее сказать – которую он любил. Его зарождавшаяся любовь нуждалась во взаимном внимании сторон, иначе могла не созреть, не расцвести, не раскрыться всеми красками. А в молчании и гнете, не находя поддержки извне, это великое чувство пряталось в укромных уголках души, полагая, что никому оно пока не нужно.