Семя желания - Энтони Берджесс

– И что мне, по-твоему, делать? – спросила, помолчав, Беатрис-Джоанна.

– Ты должна делать то, что, на твой взгляд, лучше для тебя самой – что бы оно ни было. Оставайся тут, если нужно, оставайся столько, сколько тебе покажется удобным. Но постарайся иногда помнить…

– Что помнить?

– Ну, что кое-кто вошел для тебя в расходы и даже подверг себя опасности. Я говорю это сейчас и больше повторять не буду. На том тема закрыта. Просто мне бы хотелось, чтобы ты иногда не забывала, вот и все.

– Я правда помню… – Голос у Беатрис-Джоанны дрогнул. – И я очень благодарна. Я говорила это по три раза на дню, каждый день с тех пор, как приехала. Кроме, разумеется, того дня, когда, собственно, рожала. Я и тогда бы сказала, но мне о другом надо было думать. Если хочешь, я и сейчас скажу, чтобы за тот день возместить. Я очень благодарна. Я очень благодарна. Я очень благодарна.

– Незачем так себя вести, – сказал Мейвис. – Оставим этот разговор, ладно?

– Да. – Беатрис-Джоанна встала. – Оставим этот разговор, памятуя, разумеется, что его завела ты.

– Ни к чему так говорить, – повторила Мейвис.

– А пошло оно все! – отозвалась Беатрис-Джоанна. – Пора их кормить. – Она подняла из колыбельки близнецов.

Это было уж слишком… всего этого слишком… Поскорей бы вернулся с сева Шонни. Она понимала, что двум женщинам в доме не место, но что ей делать?

– Думаю, до конца дня мне лучше посидеть у себя в комнате, – сказала Беатрис-Джоана сестре. – Если это, конечно, можно назвать комнатой. – Едва она это произнесла, как ей захотелось откусить себе язык. – Извини. Я не то имела в виду.

– Делай что хочешь, – ядовито отозвалась Мейвис. – Иди ровно туда, куда хочешь. Сколько я тебя помню, ты именно так и поступала.

– Черт, черт! – крикнула Беатрис-Джоанна и с грохотом дверей скрылась с розовыми близнецами.

«Как глупо! – думала она позднее, лежа в сарае. – Нельзя так себя вести». Ей надо примириться с тем фактом, что это единственный дом, где она может жить, что у нее нет другого крова, пока она не узнает, что, собственно, происходит в мире, где (если на этом, а не на том свете, иначе это не имело значения) Тристрам и как укладывается в общую картину Дерек. Близнецы не спали. Дерек (у него на одеяльце было вышито «Д») пускал пузыри материнским молоком, и оба сучили ножками. Благослови боже их носочки из хлопкозаменителя, милашки. Ей многое пришлось ради них вынести. Выносить многое – одна из ее обязанностей. Со вздохом она пошла в гостиную.

– Прости меня, – сказала она сестре, спрашивая себя, за что, собственно, извиняется.

– Пустяки, – отозвалась Мейвис. Она отложила вязанье, и теперь яростно поправляла маникюр.

– Хочешь, я займусь обедом? – спросила Беатрис-Джоанна.

– Можешь, если хочешь. Я не слишком голодна.

– А как же Шонни?

– Шонни взял с собой яйца вкрутую. Приготовь что-нибудь, если хочешь.

– Я сама не так уж голодна.

– Ну и ладно.

Сев, Беатрис-Джоанна стала раскачивать пустую колыбельку. Может, стоит забрать близнецов из кроватки, принести их в дом? Бедные маленькие чужаки, путь уж лежат где лежат.

– Затачиваешь чуток коготки? – весело спросила она сестру. Она язык могла бы себе откусить и так далее.

Мейвис подняла взгляд.

– Если ты вернулась только для того, чтобы оскорблять…

– Прости, прости, ну пожалуйста. Просто шутка, и все. Просто я не подумала.

– Нет, такой уж у тебя характер. Ты просто не думаешь.

– О черт! – воскликнула Беатрис-Джоанна, а потом: – Прости, прости, прости.

– Какой смысл твердить «прости», если ты этого не думаешь?

– Послушай, – спросила в отчаянии Беатрис-Джоанна, – чего ты на самом деле от меня хочешь?

– Я тебе уже сказала. Ты должна делать ровно то, что, на твой взгляд, лучше для тебя самой и твоих детей.

От того, как она произнесла последнее слово, оно зазвенело диссонантным сгустком намеков, наводя на мысль, что единственные истинные дети в доме – дети Мейвис, а дети Беатрис-Джоанны какие-то поддельные.

– Ах! – засопела, выдавливая слезы, Беатрис-Джоанна. – Как я несчастна!

Она побежала к своим гулькающим и не таким уж несчастным близнецам. Мейвис, поджав губы, продолжала маникюрить коготки.