Мы в порядке - Нина Лакур

Позже я снова открываю глаза, но ее уже нет рядом. Меня охватывает ужас: неужели я все пропустила, неужели она уехала, а я даже не попрощалась?..

Но на полу лежит, расстегнутая, ее спортивная сумка.

При одной мысли о том, как Мейбл повесит ее на плечо и выйдет на улицу, мне становится дурно. Каждую минуту до этого мгновения я должна потратить с умом.

Я выбираюсь из кровати и вынимаю из пакета подарки, которые купила. Жаль, у меня нет оберточной бумаги или хотя бы какой-нибудь ленточки — придется довольствоваться папиросной бумагой. Я надеваю лифчик, джинсы и футболку и причесываюсь. Почему-то мне не хочется провожать ее в пижаме.

— Привет. — Мейбл стоит у двери.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь не расплакаться. — Я сейчас.

Я спешу в ванную и как можно быстрее иду в туалет и чищу зубы, чтобы поскорее вернуться к Мейбл. Когда я возвращаюсь в комнату, она уже застегивает сумку.

— Я тут подумала, что можно завернуть ее в твою одежду, — говорю я, протягивая вазу для родителей Мейбл.

Она забирает ее, пристраивает среди своих вещей и уже собирается вновь застегнуть сумку, когда я произношу:

— Закрой глаза и вытяни руки.

— Разве еще не рано? — спрашивает она.

— Многие обмениваются подарками в канун Рождества.

— Но твой подарок…

— Знаю. Это не важно. Я хочу, чтобы ты сейчас его развернула.

Она кивает.

— Закрой глаза, — повторяю я.

Она зажмуривается. Я смотрю на нее. Мне хочется, чтобы у нее все было хорошо. Пускай водитель такси окажется дружелюбным, а очереди в аэропорту — короткими, пусть самолет минует зоны турбулентности, а сиденье рядом будет свободным. Пусть у нее будет прекрасное Рождество. Я желаю ей много счастья — больше, чем способен вместить в себя один человек. Счастья через край.

Я опускаю колокольчик ей на ладони.

Мейбл открывает глаза и разворачивает сверток.

— Ты заметила, — говорит она.

— Позвени.

Звон долго стоит в воздухе, и мы ждем, когда он утихнет.

— Спасибо, — произносит она. — Такой красивый…

Она закидывает сумку на плечо, и меня пронзает боль, как и ожидалось. Мы вместе заходим в лифт, и, когда подходим к парадной двери, снаружи в белоснежном океане уже ждет такси.

— Ты точно уверена? — спрашивает Мейбл.

— Да, — отвечаю я.

Она смотрит в окно. Кусает ноготь.

— Ты уверена, что уверена?

Я киваю.

Она глубоко вздыхает, натужно улыбается.

— Тогда ладно. Ну, до скорой встречи.

Она подходит и крепко меня обнимает. Я закрываю глаза. Совсем скоро — уже через несколько секунд — она уйдет, и все закончится. Мы всё расстаемся, расстаемся, но никак не расстанемся. Я стараюсь продлить это мгновение — наше здесь и сейчас.

Плевать, что у Мейбл колючий свитер, плевать, что таксист уже ждет. Я чувствую, как поднимается и опускается ее грудная клетка. Мы всё стоим и стоим. А потом она отпускает меня.

— До скорой встречи, — говорю я, но слова сочатся отчаянием.

Я совершаю ошибку.

Стеклянная дверь распахивается, впускает мороз.

Мейбл выходит на улицу и закрывает за собой дверь.

* * *

Когда я жила с Джонсом и Агнес, завтраки мне готовила их дочь Саманта. Каждое утро: белый хлеб и яблочное пюре. Мы усаживались на кухонные табуретки и ставили перед собой одинаковые тарелки. Саманта помогала мне и с домашними заданиями, но, помнится, я старалась обращаться с такими просьбами как можно реже. Обычно она принималась тереть лоб и причитать, что учила это миллион лет назад, но в конце концов находила решение и объясняла его мне.

Однако я гораздо больше любила слушать ее болтовню о журналах, потому что она обожала о них рассказывать. Я узнала, что такое «вождение в нетрезвом виде», потому что Пэрис Хилтон и Николь Ричи были задержаны по этой статье полицией. Узнала о свадьбе Тома Круза и Кэти Холмс. И с каждым новым выпуском я все лучше разбиралась в звездах шоу-бизнеса.

Я редко видела Джонса и Агнес до школы, потому что они поздно ложились и вверяли Саманте организовывать мое утро. С тех пор она всегда была со мной добра и бесплатно красила мне ногти.