Сны Ocimum Basilicum - Ширин Шафиева

Алтай

19 октября

Проснулся Алтай уже в плохом настроении, что в последние дни стало обычным делом. Нет, он не подумал, что было бы хорошо умереть во сне. Но если бы это с ним произошло, то вряд ли его условную бессмертную душу это возмутило бы.

Ещё одно тутовое дерево, под которым могли скрываться сокровища, росло у дома той самой крикливой соседки, Гюльсум. Алтай за завтраком (сегодня съёмка начиналась позже, и он мог позволить себе такую роскошь) ломал голову над тем, как проникнуть в бывшие владения своей семьи и спокойно, без помех порыться под деревом. Вспомнив и собрав воедино весь похожий опыт героев из любимых приключенческих книг своего детства, Алтай кое-что придумал. Оказалось, что не зря он стоически выносил пытки, которым подвергала его соседка: благодаря своему терпению он был неплохо осведомлён о жизни всей её семьи, об их тяготах, а также и об их надеждах. Флагманом среди надежд шла мечта о смерти свекрови Гюльсум, женщины, так неосторожно передавшей лютой бабе бразды правления своим единственным сыном – сутулым затюканным существом, страдающим, как подозревал Алтай, синдромом Туретта. После смерти свекрови Гюльсум вступила бы во владение наследством, включавшем в себя дом с садом в Гахе. В городе Гюльсум была несчастной; жизнь в столице оставалась для неё чужой и непонятной, муж зарабатывал мало, а ребёнку, на которого она так злобно орала дни напролёт, явно недоставало для нормального развития кур, овец и пространства. Потому-то она и выражала громко и регулярно своё желание как можно скорее спровадить матушку своего благоверного в лучший мир. Муж не возражал, да и как бы ему удалось ввернуть хоть слово в селевой поток крика.

Алтай быстро подсчитал время, когда должен совершить звонок, чтобы соседи убрались перед наступлением ночи, и поставил напоминание на свой телефон.

«Непобедимые» и «Апшеронские Тигры», рассаженные по двум микроавтобусам, направлялись в село Талыстан у подножия южного склона Большого Кавказа. Там, на правом берегу речушки Агчай, на вершине горы, заросшей лесом, медленно таяла во времени крепость Джаваншира, где и были скрыты следующие подсказки и кое-какие нужные вещи.

«Тигры» все до единого глазели на Дениса так, словно тот восстал из мёртвых. «Люди его любят», – думала Самира, пытаясь убедить себя в том, что именно это обстоятельство и должно помешать ей самой любить его, ведь люди такие глупые!

Перед выездом в Исмаиллинский район командам дали небольшую передышку и возможность привести себя в порядок, так что теперь, с чистыми волосами, Самира чувствовала себя гораздо увереннее. Она обрушила на Дениса всю мощь своих женских чар, но любитель путешествий только прятал поджатые губы в бороде да мужественно хмурился. Ему было немного неудобно за своё возвращение, как будто он принёс себя в жертву богам, а те его выплюнули, едва распробовав. То ли потому, что он им сильно не понравился, то ли наоборот.

«Непобедимые» дружно ненавидели Шаина за то, что он принёс победу команде и был ею предан, что соответствовало природе человеческой благодарности. Про вклад в победу Мари все как-то забыли, на первый план всё равно выходили её огромные, обведённые кромешной тьмой глаза и алые губы, притягивавшие взгляды даже женской половины команды. Фархад всё мучил свой мозг в попытках придумать хитрый план по избавлению от треклятого умника, но политика не была его призванием, так что ничего умнее, чем «отлупить, пока спит», он не придумал. Шаин догадывался об отношении к нему команды и настороженно по-совиному вертел головой, разве что на двести семьдесят градусов её не поворачивал.

Автомобиль Алтая остался в мастерской, где его готовили к продаже подобно тому, как обряжают невесту перед свадьбой. Каждый раз, думая об этом, Алтай тяжело вздыхал. Они с Нюсики ехали в одном из микроавтобусов.